Процесс. Убийство Столыпина

Анна Зарубина
11 Ноября 2017 // 18:42

Тайна убийства Петра Столыпина до сих пор будоражит умы исследователей. Имя стрелявшего нам хорошо известно, но кто же был подлинным организатором преступления? Свои версии по этому поводу высказывают ведущие передачи «Не так» радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Кузнецов и Сергей Бунтман. Полностью прочесть и послушать оригинальное интервью можно по ссылке.

А. Кузнецов: В конце августа 1911 года Николай II с семьей и приближенными (в том числе и со Столыпиным) находился в Киеве по случаю открытия памятника Александру II в связи с 50-летием отмены им крепостного права. 1 сентября император, его дочери, министры присутствовали на спектакле «Сказка о царе Салтане» в городском театре Киева. Во время второго антракта к премьер-министру Столыпину, который сидел в первом ряду, приблизился молодой человек во фраке и дважды выстрелил из браунинга: первая пуля попала в руку, вторая — в живот, задев печень. 4 сентября вечером состояние Столыпина резко ухудшилось, он начал терять силы, пульс стал слабеть, и около 10 часов вечера 5 сентября премьер-министр скончался.

Убийца был схвачен на месте. Им оказался 24-летний Дмитрий Григорьевич (Мордко Гершкович) Богров. Отец Дмитрия был известным в Киеве присяжным поверенным (адвокатом), дед — еврейским писателем, в конце жизни принявшим христианство.
Прямо из театра Дмитрий Богров был отправлен в киевскую крепость «Косой Капонир», где был заключен в одиночную камеру. Началось чрезвычайно короткое и очень поспешное следствие. Далее приговор — смертная казнь.

С. Бунтман: Насколько мне известно, дело Столыпина до сих пор таит в себе массу неясностей, подозреваются разные люди…

А. Кузнецов: Совершенно верно. Настоящая банка с пауками. Замечательный советский историк Арон Яковлевич Аврех написал интереснейшую книгу «П. А. Столыпин и судьбы реформ в России», в которой посвятил убийству премьер-министра целую главу. Так вот, подозреваемых в этом деле Арон Яковлевич называет «бандой четырех».

С. Бунтман: Что еще за «банда»?

ФОТО 1.jpg
Диана Несыпова. Убийство Столыпина Богровым в Киевском оперном театре

А. Кузнецов: Представлю их в порядке «убывания» должностей. Итак, самая крупная фигура — это Павел Григорьевич Курлов, генерал-лейтенант, человек, на момент убийства являющийся товарищем (так тогда назывались заместители) министра внутренних дел, руководителем департамента полиции и шефом отдельного корпуса жандармов. При этом напомню, что министром внутренних дел на тот момент являлся Столыпин.

Следующий участник — Александр Иванович Спиридович, начальник императорской дворцовой полиции (ФСО, на современный лад). Формально он подчинялся министру внутренних дел, но фактически — дворцовому коменданту, был его заместителем по всем вопросам, в первую очередь агентурным, связанным с охраной царствующей семьи.

Третий человек, самый молодой и невзрачный из всей этой четверки, — некий Митрофан Николаевич Веригин. Достаточно долго он служил по разным юридическим ведомствам, но буквально перед покушением у него случился невероятный карьерный взлет, связанный, видимо, с блатом, знакомствами и так далее — Веригин стал исполняющим обязанности вице-директора департамента полиции.

И, наконец, четвертый участник, тот, кого сделают главным козлом отпущения, — Николай Николаевич Кулябко, подполковник отдельного корпуса жандармов, начальник Киевского охранного отделения. Кулябко был свойственником Спиридовича, вместе с ним окончил Павловское военное училище и был женат на его сестре.

С. Бунтман: Довольно тесный круг знакомых.

А. Кузнецов: Да. Теперь постараемся реконструировать события задним, так сказать, числом. За несколько дней до покушения на Столыпина в Киев постепенно стали прибывать высокопоставленные гости, в первую очередь те, кто отвечал за охрану. Днем подполковник Кулябко принимал у себя на квартире столичных коллег. Согласно воспоминаниям одного из приглашенных, обед проходил в достаточно мрачной атмосфере, поскольку все гости были под тяжелым впечатлением факта самоубийства, произошедшего в этот день в отделении. В конце обеда хозяин сказал, что к нему пришел один очень интересный господин, и предложил Спиридовичу и Веригину послушать то, что он будет рассказывать. Таинственным гостем оказался Дмитрий Богров, который поведал полицейским историю о том, что до недавнего времени он был анархистом, но потом быстро понял, что ему с этими товарищами не по пути, поэтому он сам сознательно пришел в охранное отделение и предложил свою помощь.

С. Бунтман: То есть стал агентом подполковника Кулябко?

А. Кузнецов: Да. Богров рассказал, что примерно год назад в Петербурге он встречался с неким Николаем Яковлевичем. Сразу скажу, что существование этого человека находится под большим вопросом, скорее всего, это выдумка.

С. Бунтман: Так.

А. Кузнецов: Никто этого человека никогда не видел, не знал, не трогал. Все исключительно со слов Богрова.

ФОТО 2.jpg
Дмитрий Григорьевич (Мордко Гершкович) Богров

Так вот, столичное знакомство имело продолжение в Киеве: сначала Богрову от Николая Яковлевича пришло письмо с вопросом, не изменились ли его политические убеждения, а потом он вдруг сам взял и заявился к нему на дачу, попросил подыскать в Киеве конспиративную квартиру для трех человек и моторную лодку для проезда по Днепру. Анализируя все вышеперечисленное, Богров сделал вывод, что готовится покушение на кого-то из сановников. На кого именно, Николай Яковлевич не сказал, но фигура точно не мелкая.

Жандармы выслушали сообщение с большим вниманием. После некоторых обсуждений было решено установить за домом Богрова наружное наблюдение.

Следующие несколько дней прошли более или менее спокойно. Однако 31 августа Богров позвонил в охранку и сообщил, что ночью к нему на квартиру приехал Николай Яковлевич. Наружное наблюдение, как ни странно, ничего не заметило.

С. Бунтман: Как так?

А. Кузнецов: Филеры дежурили только днем.

Богров уточнил, что объектом покушения выбран Столыпин или министр народного просвещения Кассо. По словам Богрова, Николай Яковлевич просил его достать билет в Купеческий сад на гулянье в честь царя и собрать точные приметы двух министров.

С. Бунтман: Простите, но бред какой-то. Фотографии, портреты… Хорошо, насчет Кассо я не уверен, но уж изображения премьер-министра Столыпина можно было купить в любой книжной лавке, не говоря уже про газеты.

А. Кузнецов: Согласен. Тем не менее вечером Кулябко прислал Богрову билет. Тот отправился на гулянье, по его собственным показаниям, с браунингом, но так и не смог осуществить покушение из-за большого наплыва публики.

Поздно ночью Богров пришел на квартиру к Кулябко с письменным сообщением о Николае Яковлевиче: «У него в багаже два браунинга. Говорит, что приехал не один, а с девицей Ниной Александровной… Думаю, что у девицы Нины Александровны имеется бомба. Вместе с тем Николай Яковлевич заявил, что благополучный исход их дела несомненен, намекая на таинственных высокопоставленных покровителей».

Все, что произошло 1 сентября 1911 года можно восстановить по минутам. Утром генерал Курлов встретился со Столыпин и попросил его соблюдать предельную осторожность. Петр Аркадьевич не разделял тревоги своих подчиненных и демонстративно прятаться ни от кого не собирался. Тем не менее для обеспечения безопасности премьер-министра были приняты дополнительные меры: в этот день Столыпину вместо конного экипажа был подан автомобиль, который, не привлекая внимания, проехал к боковому подъезду театра. Это все. Больше никаких предосторожностей.

Итак, прибыли в театр. Начался спектакль. Во время первого антракта Кулябко подошел к Богрову с целью уточнить, по-прежнему ли Николай Яковлевич находится у него на квартире? Богов отправился на проверку. Вернувшись, он столкнулся с проблемой: поскольку его билет был уже надорван, в театр его не пропускали. Но тут на помощь подоспел Кулябко, взял Богрова под руку и сопроводил в ложу, предварительно убедившись, что все в порядке, Николай Яковлевич на месте.

Во время второго антракта Богров выстрелил. И вот тут совершенно фантастическая история: буквально через несколько минут после его задержания, когда один из прокуроров киевской судебной палаты начал допрос, появился полицейский пристав: «Я от господина Кулябко. Он требует, чтобы задержанного перевели в охранное отделение». «Еще чего, — ответил прокурор. — Я буду вести следствие». То есть прокурор, видимо, понимал, что охранка во всей этой истории так или иначе замешана.

Ну, а дальше все более или менее понятно. Богрова судят закрытым военным судом. Приговор — смертная казнь через повешение. Кстати, ни одна из политических группировок не взяла на себя ответственность за это убийство, что очень и очень странно.

ФОТО 3.jpg
Вынос тела Петра Столыпина из больницы братьев Маковских

С. Бунтман: Предлагаю пройтись по версиям.

А. Кузнецов: Первая версия, которую озвучил сам Богров (хотя он выдавал их немало), заключается в том, что на покушение его подтолкнули анархисты. По его словам, в марте 1911 года к нему явился хорошо известный полиции террорист по кличке Степа, который заявил, что где-то за границей над Богровым был учинен партийный суд, что его окончательно признали провокатором и что для того, чтобы оправдаться, он должен совершить какое-нибудь покушение. В случае отказа его ждала смерть от рук анархистов.

Богров утверждал, что он даже не помышлял убивать Столыпина. Самое большее, на что он рассчитывал, — это на убийство начальника охранки. Но на Кулябко у него не поднялась рука: «Я не смог его убить. Я уже пришел к нему домой. Было утро. Он еще спал. Я попросил, чтобы его разбудили. И вот он вышел ко мне, завернутый в одеяло. Я не смог. Если бы он был в мундире, я бы его застрелил».

С. Бунтман: Согласно второй версии, Богров был честным революционером, а легенда о нем как об агенте охранки — злобная клевета, пущенная в оборот подполковником Кулябко для оправдания своего полнейшего провала.

А. Кузнецов: Да. Но после того, как в декабре 1917 года были раскрыты архивы Департамента полиции, где агентское дело Богрова сохранилось в отличие от многих других, эта версия потерпела фиаско.

Следующая версия, которая частенько мелькает в антисемитской литературе, что Богров мстил Столыпину за своих.

С. Бунтман: Если в деле есть евреи, то без этого никак.

А. Кузнецов: Да. Но, во-первых, Богров был совершенно равнодушен к еврейскому вопросу, а во-вторых, особых причин для ненависти к Столыпину у российского еврейства не было.

С. Бунтман: Помимо всего прочего есть мнение, что в устранении Столыпина от власти был заинтересован Николай II.

А. Кузнецов: Да. Популярность Петра Аркадьевича выросла настолько, что его личность стала затмевать фигуру императора. К тому же Столыпин угрожал Николаю отставкой, если тот не введет земства в западных губерниях. А делать так было нельзя: Николай Александрович, тихий, ласковый, такие вещи не прощал. Поэтому версия, что охранка была главным действующим лицом в устранении премьер-министра, имеет право на существование.

Кстати, что касается Николая II. Известно, что после смерти Столыпина, назначая председателем Совета министров Коковцова, император сказал ему: «Надеюсь, вы не будете меня заслонять так, как это делал Столыпин?»


Печать Сохранить в PDF

РЕКЛАМА

Комментарии

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте