• 16 Декабря 2017
  • 15463

Процесс. «Дело мальчиков»

По словам адвоката Дины Каминской, «Дело мальчиков» «является гордостью советского правосудия». Почему? С подробностями ведущие передачи «Не так» радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Кузнецов и Сергей Бунтман. Полностью прочесть и послушать оригинальное интервью можно по ссылке.

А. Кузнецов: 23 июля 1961 года, в воскресенье, Корней Иванович Чуковский в своем дневнике сделал следующую запись: «У меня было отравление, потом бронхит. Еле жив. Не выходил 3 недели. Все больше валяюсь в постели. Вожусь с «языком». Но сегодня надо встать. Через полчаса начало спектакля (у нас в лесу) «Ореховый прутик» — по мотивам румынских народных сказок.

Все это устроила Цецилия Александровна Воскресенская, дочь жены Сельвинского, — женщина феноменальной энергии.

Она всполошила весь поселок, устроила декорации, два месяца натаскивала всю детвору, вся детвора заворожена этим спектаклем. Вчера я дошкандыбал до костра — увидел такое предспектакльное настроение, какое помню только в Художественном театре перед постановкой «Слепых» Метерлинка. Все дети вдруг оказались милыми, дисциплинированными, сплоченными тесной дружбой. Ровно в 12 за мною пришли.

Приехали две подруги Клары — Вера и Нелли, приехала американка — педагог Елена Яковлевна с мужем Фрицем — психологом, погода чудесная, идут, идут, идут без конца наряженные дети, и дежурные указывают им путь. Я гляжу из окна. Видна крепкая организация, какой у нас не бывало. Надеваю индейские перья — схожу вниз — и вижу чудо. Великолепная декорация с башней. Все дети — шелковые. За кулисами суета — на сцене идеальный порядок. Девочка Марина Костоправкина играет роль героини, идущей освободить своего брата от чар ведьмы. Ведьма — Груня Васильева. Немножко жаль, что чудесные детские лица прикрыты масками: Котя Смирнов — дракон, Женя — прикованный к скале великан — ужасные личины, под которыми свежие щеки и детские глаза. Спектакль идет без суфлера. Все знают свои роли. Среди публики — Константин Федин (оба его внука — участники спектакля)… В пять часов чай в библиотеке, роскошно сервированный для артистов. Успех огромный. Десятки детей хотят записаться в кружок…».

Вот такая очень бодрая, оптимистическая запись.

С. Бунтман: Да.

А. Кузнецов: Груня Васильева, игравшая ведьму, — это Дарья Донцова.

А вот запись из дневника Лидии Корнеевны Чуковской: «Неделю назад пропала девочка, 13 лет, Марина Костоправкина. Лучшая актриса в театральном кружке, единственное одаренное существо среди библиотечных детей.

Сегодня в пруде нашли ее тело. Она изнасилована и убита.

По подозрению арестованы трое солдат, работавших неподалеку от леса, на даче Руслановой, и какой-то рабочий поселка, недавно вернувшийся из тюрьмы…».

Девочка Марина Костоправкина, которая упоминается в обоих дневниках, видимо, действительно была талантливой актрисой самодеятельного переделкинского театра. Жила она в деревне Измалково, которая стоит на высоком берегу целой системы Измалковско-Самарийских прудов. Длинный, узкий деревянный мост соединяет ее с другим берегом. Там — знаменитый дачный поселок писателей Переделкино. Дальше — Генеральское шоссе и генеральские дачи, одна из которых — маршала Буденного. В 1965 году ее ремонтировали. Каждое утро из расположения ближайшей воинской части грузовики доставляли на «объект» рабочих-солдат, а вечером увозили их обратно.

17 июня трое солдат, закончив работу пораньше, отправились в деревню к спортивной площадке, где обычно собиралась местная молодежь. Поиграв с ребятами в волейбол, около одиннадцати часов они собрались уходить обратно, а подростки решили идти гулять на Генеральское шоссе. Часть девочек вместе с солдатами пошла вперед, а трое ребят (Саша Кабанов, Алик (Олег) Буров и Марина Костоправкина) немного задержались: Марина сказала, что ей нужно взять дома кофточку, и мальчишки вызвались ее проводить.

Через какое-то время Саша и Алик, вдвоем, без Марины, встретились с ушедшими вперед девочками. Те рассказали, что пошли другой дорогой, поскольку хотели отвязаться от солдат, которые слишком назойливо проявляли к ним внимание. Все вместе подростки отправились на Генеральское шоссе. Их видели сидевшие на берегу рыбаки, жители ближайших домов слышали, как ребята громко пели песни и смеялись.

С. Бунтман: А Марина Костоправкина?

А. Кузнецов: Она не пришла. И когда девочки спросили ребят: «А где Марина?». Они сказали: «А она рассталась с нами. Сказала, что потом нас догонит, не хочет с нами». Кто-то из девчонок даже отметил: «Ну, Маринка, как обычно, выпендривается».

С. Бунтман: Все-таки прима.

А. Кузнецов: Да.

Марина пропала. Ее ищут, ищут, ищут… Подключают милицию. Через какое-то время в достаточно глухом месте, в овражке, находят ее кофточку, а также мужскую кепку и пуговицу, судя по всему, от кальсон. Тела пока нет. Ищут дальше — никаких следов. Через пять дней те же самые ребята, катаясь на лодке, обнаруживают всплывшее тело Марины.

Начинается это совершенно жуткое дело. Сначала следователь, которому оно поручено, мечется из стороны в сторону. Как только возникает какой-то призрак версии, он набрасывается на нее. Появляется призрак другой версии, он оставляет первую и переключается на вторую.

Первыми, естественно, допрашивают солдат. Следователя очень насторожили показания шофера грузовика, который утверждал, что достаточно долго прождал их в машине. Но солдаты — военнослужащие. Для них — свой суд. Военный прокурор отказался их арестовать — доказательств вины недостаточно. Всплывает другая версия. Местный пьянчуга с отсидочным опытом в анамнезе не приходит ночевать домой. Только утром жена обнаруживает его спящим в сарае, совершенно пьяного, в изодранной и окровавленной рубахе. Берутся за него. Когда он немного приходит в себя, то показывает, что накануне выпивал с приятелями, потом подрался. То есть кровь на одежде — от драки. Допрашивают товарищей. «Да, выпивали. Да, подрались», — подтверждают они. И следователь, даже не взяв рубашку на экспертизу, отбрасывает и эту версию.

ФОТО 1.jpg
Актрисы Рина Зеленая (слева), Серафима Бирман (справа) и писатель Корней Чуковский (в центре) участвуют в празднике «Здравствуй, лето!» на даче Чуковского в Переделкино, 1960 год. Источник: Михаил Озерский/РИА «Новости»

Что дальше? Через некоторое время в поселке возникает «бурление», потому что из прокуратуры сообщают, что задержан человек, который признался в изнасиловании и убийстве Марины. В свое время он уже отсидел за что-то подобное и вот опять попался.

С. Бунтман: Это когда?

А. Кузнецов: Через год. Лето 1965 года.

Итак, преступник вроде как пойман, вроде как сознался. Но через некоторое время проходит слух, что на самом деле прокуратура его отпустила, потому что стало очевидно, что это самооговор. И тогда мама погибшей девочки начинает подключать все возможности. А возможность у нее, собственно, только одна: она идет к Корнею Ивановичу, поскольку тот любил Марину, и просит его, чтобы он по линии Союза писателей надавил на прокуратуру, чтобы та сделала еще хоть что-нибудь. И Чуковский пишет письмо в ЦК с требованием как следует разобраться в этом деле, найти и наказать виновных. Дело о гибели Марины передают в прокуратуру Московской области и поручают опытному следователю Юсову.

А тем временем подходит годовщина убийства девочки. На кладбище собирается все село. Среди пришедших — старая жительница поселка Екатерина Марченкова, непременная участница всех похорон. Она стоит в стороне и тихо, нараспев причитает: «Мариночка, деточка, прости меня, старую!..».

Сначала на это никто не обращает внимания, но на поминках вдруг кто-то вспоминает слова Марченковой. Начинают ее расспрашивать, что она имела в виду. Та поначалу отнекивается, а потом вдруг говорит: «Ну, я виновата, потому что в тот вечер слышала голоса, слышала Мариночку. Она с двумя мальчишками разговаривала. Они вроде как к ней приставали, а она им говорила: «Отстаньте от меня!». Тогда я этому никакого значения не придала: ну, думаю, играются детишки, а тут вот… Теперь я понимаю, что упустила очень важную вещь». — «А что за мальчишки?» — «Да Сашка Кабанов и Алик Буров».

На следующий день мама Марины отправляется к следователю Юсову с заявлением, что жители деревни сами нашли убийц ее дочери. Тот берется за это дело (за этих самых мальчишек) вплотную. Во-первых, он выманивает их из дома и арестовывает таким образом, что четыре дня родители подростков не знают, где они находятся. А Юсов отправляет Сашу и Алика в КПЗ в Звенигород.

Дальше вообще выясняется, что от ребят получено признание. Следователь передает родителям два одинаковых письма: «Дорогие мама, папа! Обо мне не беспокойтесь, со мной обращаются хорошо. Мы рассказали, что изнасиловали и убили Марину. Пришлите мне, пожалуйста, побольше сухарей. Наверное, скоро увидимся».

Естественно, родители мальчиков, которые до этого сходили с ума, впали в полное безумие. Юсов же приглашает их в Звенигород, дает им совсем немного времени повидаться с детьми, а потом пытается подогнать им своего адвоката.

И все же родители ребят решают пригласить своих адвокатов. Так в дело вступают Лев Юдович и Ирина Козополянская. Над последней вскоре нависает угроза, вплоть до отчисления из Коллегии адвокатов.

С. Бунтман: Что случилось?

А. Кузнецов: Дело в том, что сначала оба мальчика признали себя виновными, а потом отказались от своих показаний. Саша Кабанов, адвокатом которого и была Козополянская, заявил следователю, что именно она научила его отказаться от признания, а на самом деле они с Аликом виноваты. Ирину от участия в деле отстраняют. А через несколько дней мальчик пишет заявление, что он не виноват и его прежние показания — ложные.

Вот на этой оптимистической ноте в дело входит Дина Исааковна Каминская.

Что касается судов (а их было несколько), то первый во главе с объективным, квалифицированным, хотя грубым и резким судьей Кирилловым разворачивает это дело на доследование. Выясняется, что следователь допустил очень много нарушений. Дело опять попадает к Юсову. Тот берется допрашивать всех, кого еще не допросил. В местном населении он возбуждает уверенность, что адвокаты куплены, что свидетелям заплатили. В результате все это выплескивается на втором процессе, который удивительным образом оказывается не в областном суде, а в Московском городском.

А здесь уже обнаруживаются замечательные вещи. Во-первых, в деле есть прямые подтасовки (причем по существенным моментам), которые допускает следователь Юсов. Во-вторых, когда вызывают свидетельницу Марченкову, выясняется, что она слепа и глуха.

С. Бунтман: Поворот, однако.

А. Кузнецов: Да. Но тем не менее судья Карева ведет дело к осуждению…

И тут совершенно неожиданную роль сыграет общественный обвинитель от Московской писательской организации Сара Эммануиловна Бабенышева, которая закончит свою речь словами: «вина не доказана» и «прошу оправдать».

С. Бунтман: И все же Мосгорсуд выносит обвинительный приговор.

А. Кузнецов: Да. 10 лет. Это максимум, что могут дать подросткам.

ФОТО 2.jpg
Юлия Вишневская, Людмила Алексеева, Дина Каминская и Кронид Любарский. Мюнхен, 1978 год

Подается кассация. В Верховном суде судья-докладчик настоятельно рекомендует вернуть дело на новое доследование, но потом через несколько недель, встретив адвоката Каминскую в коридоре, признается ей: «Я недоволен. Это дело надо было не на доследование отправлять, а закрывать. Тут вообще ничего нет».

И дело должно было бы попасть в Мособлсуд, но по ряду причин попадает в Верховный суд РСФСР, к судье Ивану Степановичу Петухову, фронтовику, инвалиду войны, который должен вынести окончательное решение. И Петухов совершенно блестяще проводит процесс: ровно, объективно, принимая практически все ходатайства защиты.

Единственное (и это Каминскую очень удивило), что на очень серьезное ходатайство — выехать всем составом суда на место преступления и все там осмотреть — он скажет: «Нет, в этом нет необходимости». Каминская с Юдовичем были озадачены: вроде как другие менее важные вещи принимает, а тут отказался. А потом уже после приговора Дина Исааковна все-таки спросит Петухова: «А почему Вы наше ходатайство завернули?» — «А действительно не было необходимости. Я как только дело получил, пока меня свидетели в лицо не знают, в свой выходной туда съездил, все посмотрел и убедился, что Вы правы».

С. Бунтман: Правы в чем?

А. Кузнецов: Дело в том, что дорожка, по которой осужденные мальчишки должны были бы, если все правильно, тащить труп, была в тот день чрезвычайно грязной. А девочки все показали, что Саша и Алик к мостику пришли абсолютно чистенькие, в чистой обуви, брюках, чего, конечно, быть не могло. И в том месте, где по версии следствия ребята сбросили труп в пруд, под берегом довольно длинная песчаная коса. То есть он не утонул бы.

С. Бунтман: И Петухов все это увидел?

А. Кузнецов: Да. И в результате дело закончилось полным оправданием.