Женщины Востока и Василий Верещагин

Опубликовано: 10 Марта 2018 в 14:28 Распечатать Сохранить в PDF

Нет-нет, не подумайте чего — модной ныне темы «харассмента» здесь не будет. J

Просто в Третьяковской галерее открылась большая выставка работ Василия Васильевича Верещагина (то есть Верещагина-баталиста — отчество я привожу, поскольку у него был еще и современник-тезка, причем нисколько не родственник, отличавшийся только отчеством: исторический живописец и портретист Василий Петрович Верещагин). Значительную долю представленного на нынешней третьяковской выставке я бы отнесла к жанру чисто этнографическому — это зарисовки и этюды, исполненные во время путешествий художника по Кавказу, Средней Азии, Индии, Японии, Палестине, Китаю…

Ну, так вот, собственно, Азия. Причем именно мусульманская часть Азии.

А тут на коне, представьте, дама. Киргизка (оговоримся, что тогда, во второй половине XIX века, это могло означать как киргизов в современном понимании, так и казахов).

На этой территории уже распространился ислам. Однако женщины тут лица не закрывали, ездили верхом (сидя вполне по-мужски), имели, кстати, право наследовать имущество и становиться во главе семьи. Традиционный же костюм включал высокий головной убор, халат и сапоги.

Вообще-то все это не случайно и во многом связано с кочевым образом жизни скотоводов.

Новые территории, которые только начала тогда осваивать — и с образом жизни которых начала знакомиться — Россия (эти верещагинские работы относятся к 1870-м годам), были тогда совершенной экзотикой. Ее и представляет в своих работах Верещагин.

Весной и летом стада овец, лошадей, верблюдов двигались с юга на север (по мере истощения травы на степных лугах), осенью — в обратном направлении. Перекочевка киргизов означала прежде всего перевозку кибиток-юрт (обычно в двигающейся совместно родственной группе таковых было три-пять).

В принципе все это «домашнее» хозяйство считалось женским делом. Однако собирали юрту совместно: мужчины держали наиболее тяжелые части остова из шестов, пока женщины скрепляли их. Затем юрта покрывалась войлоком и была, в общем, вполне теплым жилищем.

А вот еще одно изображение киргизки. Оказывается, по традиции, перекочевку возглавляла молодая женщина, лучше всего мать с младенцем. Тут уже своеобразная «сельскохозяйственная магия» — считалось, что плодовитость женщины магически передавалась земле. А тот непонятный на первый взгляд «багаж», который всадница держит перед собой — это как раз колыбель, заботливо прикрытая пологом от дорожной пыли.

Ну, так возвращаясь к образу жизни: после того, как кочующий аул останавливался на время у очередных пастбищ, стада не стояли на месте, а все-таки — пусть на небольшие расстояния — перемещались. Мужчины-пастухи уходили на несколько дней, сопровождая стада, а «на хозяйстве» оставались женщины. Тут, понятно, могли возникать проблемы всякого рода (вплоть до угрозы безопасности) — поневоле воспитаешь самостоятельность.

А теперь отправляемся в Ташкент.

Понятно, что на Верещагина, как и на любого другого европейца, женщина в парандже должна была произвести впечатление. Что это вообще такое? На данной территории это был наголовный халат с прорезями для рук и ложными рукавами, сшитый из плотной ткани в мелкую черную и белую полоску (что сливалось в результате в единый серый фон). Лицо женщины дополнительно закрывалось при этом сеткой — «чавчан», — сплетенной из конского волоса. Так должна была выглядеть замужняя женщина, выходя за порог своего дома.

Как видим, вероисповедание одно (причем и те, и те — в основном сунниты, тут даже разницы течений в исламе нет), а бытовые традиции совершенно разные. Что Верещагин весьма эффектно и зафиксировал.

Ну, а в качестве бонуса вот еще несколько восточных образов. Вот вам узбек-мужчина. Стеганый ватный халат, чалма, длинное копье с пучком конских волос.

Горная кочевая дорога в предгорьях Алатау.

Сценка в Бухарском эмирате: два всадника, верхом на ослах, ссорятся. Всадники, на самом деле, лица духовного звания — муллу можно опознать по чалме, намотанной на тюбетейку. Специалисты отмечают также точное отображение автором ослиной упряжи (но уж в этом пусть специалисты и разбираются).

И центральная площадь Самарканда — тут и точное отображение архитектуры, и городская толпа, и даже вполне достоверное изображение собаки — явного предка современных восточных борзых.

Что до самой выставки — она огромна по размерам и наполнению, живет на Крымском валу и будет до середины июля. Подробнее о ней можно прочитать здесь.