Моя история

Опубликовано: 24 Мая 2017 в 21:54 Распечатать Сохранить в PDF

Пару месяцев назад одна уважаемая газета поместила отчет о парламентских слушаниях, посвященных патриотическому воспитанию. В основном в заметке речь шла о публичной перепалке сопредседателей движения «Бессмертный полк» — народного артиста Василия Ланового и депутата Госдумы Николая Земцова, которые не поделили между собой полномочия. Включая те, что касаются финансовых потоков, льющихся сквозь означенное движение с тех пор, как оно от общественных структур перешло к властным.

И вдруг в конце статьи под подзаголовком «Между тем» читаю: организаторы слушаний сообщили новые данные о потерях нашей страны в Великой Отечественной войне. Страшная цифра возросла до 41 миллиона 979 тысяч человек.

Как и полагается СМИ, газета самой структурой статьи отразила состояние умов нашего общества. Главное — дележка власти и денег. А «между тем», в перерывах этой неустанной борьбы, — пара слов о трагических страницах истории.

Стоит напомнить, что предыдущие оценки советских потерь во Второй мировой войне — звучали только из уст лидеров. Сначала Сталин принизил результаты своего «военного гения» до семи миллионов погибших. Развенчавший сталинские репрессии Хрущев поднял число жертв до 20 миллионов. Потом уже Горбачев установил, казалось бы, последний ориентир: 26,6 млн. погибших. Робкие попытки некоторых историков и демографов оспорить и эту цифру, указывая на фальсификацию всех сталинских переписей населения, оборачивались обвинениями в «ревизии», «непатриотизме» и вообще «услужении мировому империализму» (читай — пятая колонна).

И вот не где-нибудь, а в стенах Государственной думы звучит — «между тем» — сенсация: 42 миллиона жизней положено на алтарь Победы. И никого это не взволновало — ни зевающих депутатов, ни «агрессивно-послушное большинство» (вспомним перестройку), грозящее миру «Можем повторить!», ни высшую власть.

В связи с чем — несколько вопросов.

Это реальные данные или очередной фейк, понадобившийся для обоснования растущих масштабов «Бессмертного полка»?

Должны ли такие страшные цифры (если они верные) как-то менять наши представления о качестве управления страной и армией в годы Второй мировой войны? И, соответственно, о том, как (праздновать, отмечать, скорбеть — нужное подчеркнуть) день Победы?

Согласилось ли общество с Владимиром Мединским, сказавшим, что у Победы не может быть цены: сколько бы ни погибло — все жертвы оправданы?