• 26 Сентября 2018
  • 2498
  • Документ

«Подумай о страшной ответственности за жестокое кровопролитие»

26 сентября 1895 года Вильгельм II отправил письмо Николаю II. Император Германии выражал беспокойство по поводу того, что Российская империя может поддержать Францию в случае ее нападения на Германию. «Я конечно не сомневаюсь, что ты лично не помышляешь нападать на нас, но ты не должен, однако, удивляться, что европейские державы встревожены, видя, как официальное присутствие твоих офицеров и высших сановников во Франции разжигает страсти пылких французов», - писал Вильгельм II.
Читать

Охотничий замок Роминтен, 26 сентября 1895 г.

Дражайший Ники!

Мой дядя канцлер, рассказывая мне, как любезно и мило ты его принял, признался, что ты прямо-таки пленил его своим обращением, а твоё знание политического положения и спокойная манера судить о политических интересах произвели на него глубокое впечатление 1. Он сообщил мне также, что ты выразил желание, чтобы я поддерживал завязавшуюся между нами переписку и писал тебе, когда найду это нужным. Делаю это с удовольствием. Положение дел на Дальнем Востоке побудило тебя поговорить об этом с моим дядей, и я благодарю тебя за то, что ты так любезно отозвался о моём сотрудничестве с Россией по угольному вопросу. Ситуация на Дальнем Востоке и особенно кроющаяся там для Европы и нашей христианской веры опасность не даёт мне покоя с тех пор, как весной мы предприняли первые совместные шаги. Наконец, мысли мои вылились в определённую форму, которую я набросал на бумагу. Этот набросок я разработал вместе с одним художником, первоклассным рисовальщиком, и когда он был готов, велел сделать с него гравюру и растиражировать её. Тут изображены европейские державы, представленные каждая в виде своего гения; посланный с неба архангел Михаил призывает их объединиться во имя защиты креста, для сопротивления вторжению буддизма, язычества и варварства. Особо подчёркивается объединённое сопротивление всех европейских держав, необходимое также против наших общих внутренних врагов: анархизма, республиканизма, нигилизма. Я решаюсь послать тебе одну такую гравюру и прошу её принять как знак моей горячей и искренней дружбы к тебе и России. Среди этих мирных занятий и спокойной охоты свалилось на меня поразительное известие из Парижа, что бюджетная комиссия французской палаты депутатов при обсуждении военного бюджета предложила отозвать XIX корпус (Алжир и Тунис) и образовать новый континентальный корпус на моей западной границе! Такое случалось прежде только один раз, в 1870 г., когда Франция воевала с нами.

Подобный проект во времена полнейшего мира явился для Германии громовым ударом и возбудил сильнейшее беспокойство. Чувство это было тем сильнее, что о предложении этом стало известно как раз в тот момент, когда князь Лобанов и ген. Драгомиров официально присутствовали на смотре французской «пограничной армии» на границе Лотарингии при неистовом ликовании местного населения. Армия эта, как нам в течение целого ряда недель твердят французские газеты, предназначается для первого удара по нашим пограничным землям в случае войны реванша. Она состоит из четырёх корпусов против моих двух (XV и XVI). Предполагаемый новый корпус увеличит и без того уже подавляющие французские силы до пяти корпусов, что являет угрозу и серьёзную опасностью для моей страны. Конечно, я должен отнестись к этому делу очень серьёзно. Все эти события, когда твои офицеры получают знаки отличия и Лобанову устраиваются овации, а до ушей моего атташе доносятся далеко не лестные замечания, — внушают нам здесь беспокойство, и складывается отвратительное впечатление, что если бы Франция напала на Германию в расчёте на помощь России, последняя отнеслась бы к этому сочувственно. Столь серьёзная опасность заставит меня значительно увеличить армию, чтобы при необходимости справиться с таким ужасающим перевесом вражеских сил. Хотя это будет для нас весьма тяжёлым финансовым бременем, народ мой ни на минуту не поколеблется перед необходимостью обеспечить свою безопасность. Я конечно не сомневаюсь, что ты лично не помышляешь нападать на нас, но ты не должен, однако, удивляться, что европейские державы встревожены, видя, как официальное присутствие твоих офицеров и высших сановников во Франции разжигает страсти пылких французов и способствует делу шовинизма и реванша.

Видит Бог, я делал всё от меня зависящее, чтобы сохранить в Европе мир, но если Франция, открыто или тайно подстрекаемая к этому, будет продолжать своим поведением так нарушать и правила международной вежливости, и самый мир, то в один прекрасный день, мой дорогой Ники, ты окажешься nolens volens внезапно втянутым в самую страшную войну, какую когда-либо видела Европа! И в развязывании её народные массы и история, может быть, обвинят тебя же. Не сердись, пожалуйста, если я, совершенно того не желая, огорчаю тебя, но я считаю своим долгом перед нашими странами и перед тобой, моим другом, писать тебе об этом откровенно, так как твоё уединение, по случаю глубокого траура, препятствует тебе видеть людей и мешает следить в подробностях за тем, что происходит за кулисами.

У меня есть некоторый политический опыт, и я вижу совершенно неоспоримые симптомы и посему спешу во имя мира в Европе серьёзно предупредить тебя, моего друга. Если ты связан с французами союзом, который поклялся блюсти «до гроба», — что ж, призови тогда этих проклятых мерзавцев к порядку, заставь их сидеть смирно; если нет, не допускай, чтобы твои люди ездили во Францию и внушали бы французам, что вы союзники, и легкомысленно кружили бы им головы до потери рассудка, — иначе нам придётся воевать в Европе, вместо того чтобы биться за Европу против Востока!

Подумай о страшной ответственности за жестокое кровопролитие.

Ну, прощай, мой дорогой Ники, сердечный привет Алисе и верь, что я всегда

твой преданный и верный друг и кузен

Вилли

Источники:
doc20vek.ru
Фото анонса: watermelon83. livejournal.com
Фото лида: pbs990. livejournal.com


распечатать Обсудить статью