• 22 Июня 2018
  • 4144
  • Дарья Пащенко

«Возле шоссе лежит наша мама с раскинутыми руками»

Что вспоминали о войне дети? Что они чувствовали, о чем думали, когда впервые услышали от взрослых страшные слова: «Началась война»? Фрагменты из воспоминаний тех, кто в 1941 году еще даже не успел пойти в школу или учился в младших классах, в нашем материале.

Читать

«Мне 80 лет, но воспоминания детских лет не отпускают меня. Наша семья жила в Рязани. Отца помню только по фотографии, что была у нас, ведь когда началась война, мне было четыре года. Память то и дело возвращает в то время. Вот начали бомбить город. Вот пришла какая-то бумага — мама тогда сильно плакала, собрались соседки. Наверное, это была похоронка. А вот мама начала собираться, чтоб уехать. Вокзал. Поезд. Мы стоим в тамбуре вагона. Мама держит младшего брата на руках, я стою, держась за подол платья. Внизу стоит мужчина, видимо, взявшийся помочь маме. Поезд тронулся, но он так и не закинул в тамбур мешок с продуктами и чемодан с вещичками, документами, семейными фотографиями. Не знаю, с какой станции, но мы вернулись в город. Милиция, конечно, не нашла того мужчину, который нас обокрал. Остались в том, в чем были. Потом все же уехали, жили в деревушке, рядом лес, озеро. В Рязань, судя по восстановленному свидетельству о рождении, вернулись в 1944 году. И, что интересно, за время нашего отсутствия никто даже замка не взломал. Квартира была как мы ее и оставили».

Маргарита Шульженко

«Было мне тогда всего пять лет… Единственно, что осталось в памяти: ночью 22 июня в небе [над Севастополем] появились парашюты. Светло стало, помню, весь город освещен, все бегут, радостные такие… Кричат: «Парашютисты! Парашютисты!»… Не знают, что это мины. А они как ахнули — одна в бухте, другая — ниже нас по улице, столько людей поубивало!»

Анатолий Марсанов

фото 1.jpeg
Дети выходят из разрушенной школы. Сталинград, 1943

«Мы жили в деревне Покров Московской области. В тот день мы с ребятами собирались на речку ловить карасей. Мать поймала меня на улице, сказала, чтобы сначала поел. Я пошел в дом, кушал. Когда стал намазывать мёд на хлеб, раздалось сообщение Молотова о начале войны. После еды я убежал с мальчишками на речку. Мы носились в кустах, кричали: «Война началась! Ура! Мы всех победим!». Мы абсолютно не понимали, что это всё означает. Взрослые обсуждали новость, но не помню, чтобы в деревне была паника или страх. Деревенские занимались привычными делами, и в этот день, и в следующие из городов съезжались дачники».

Анатолий Вокрош

«Жили мы: мама, две сестрички, братик и курица. У нас одна курица осталась, она с нами в хате жила, с нами спала. С нами от бомб пряталась. Она привыкла и ходила за нами, как собачка. Как мы ни голодали, а курицу спасли. А голодали так, что мать за зиму сварила старый кожух и все кнуты, а нам они пахли мясом. Братик грудной… Заваривали кипятком яйцо, и эту водичку давали ему вместо молока. Он переставал тогда плакать и умирать… А вокруг убивали. Убивали. Убивали… Людей, коней, собак… За войну у нас всех коней убили. Всех собак. Правда, коты уцелели».

Зинаида Гурская

фото 2.jpeg
Эвакуация детей. Ленинград, 1941

«А потом помню: черное небо и черный самолет. Возле шоссе лежит наша мама с раскинутыми руками. Мы просим ее встать, а она не встает. Не поднимается. Солдаты завернули маму в плащ-палатку и похоронили в песке, на этом же месте. Мы кричали и просили: «Не закапывайте нашу мамку в ямку. Она проснется, и мы пойдем дальше». По песку ползали какие-то большие жуки… Я не могла представить, как мама будет жить под землей с ними. Как мы ее потом найдем, как мы встретимся? Кто напишет нашему папе?

Кто-то из солдат спрашивал меня: «Девочка, как тебя зовут?». А я забыла… «Девочка, а как твоя фамилия? Как зовут твою маму?». Я не помнила… Мы сидели возле маминого бугорка до ночи, пока нас не подобрали и не посадили на телегу. Полная телега детей. Вез нас какой-то старик, собирал всех по дороге. Приехали в чужую деревню, и разобрали нас по хатам чужие люди».

Евгения Белькевич

«Когда по радио объявили о войне, мне стало плохо. Соседка сказала маме: «Посмотри на Клаву, она побледнела вся!». За ужином все молчали. Эта ночь стала последней, когда я спокойно спала, потому что назавтра нас стали бомбить».

Клавдия Базилевич

«Я не расстроилась, наоборот, загордилась: мой отец будет защищать Родину. Ведь он у меня был военный. К тому же, они с мамой подали рапорт, чтобы их взяли на фронт (мама была медиком). Поэтому я должна была на зиму остаться учиться у бабушки с дедушкой, чему была очень рада. Но маму не взяли, а папу назначили начальником военного училища по подготовке младших офицеров».

Нинель Карпова

Источники:

Аргументы и факты
Коммерсантъ
RT
LiveJournal
Русский Дом

Источник всех фото в публикации: waralbum.ru

распечатать Обсудить статью