• 23 Марта 2018
  • 3870
  • Документ

«Я боялась, что все уедут, а я останусь»

В начале 40-х годов XX века советские власти начали насильно вывозить в Сибирь поляков, которые жили на восточной границе Польши. В невероятно сложные и малопригодные для жизни условия в общем, по подсчетам европейских историков, депортировали более миллиона поляков. 

«Остатки картошки гнили в земле. Пусть всё гниёт, а голодный умирает от голода! Такой был закон в СССР», – вспоминает в своих мемуарах эти времена полячка Регина Странц.

Читать

Депортация. Большинство осадников из Боянувки сослали 10 февраля 1940 года. После этой ссылки мои родители знали, что их тоже ожидает ссылка. О том, что так будет, родители знали раньше, потому что украинцы говорили, что поляки взяли их землю. И вот 13 апреля 1940 года приехали к нам в три часа ночи. Почему нас депортируют, родителям не сказали. Нам было лучше, чем депортированным в феврале 1940 г. У нас было больше времени, чтобы приготовиться к этому. У родителей был сундук, такой в каком дают приданное новобрачной невесте, и в этот сундук они упаковали заранее необходимые вещи. Возле сундука стоял столик с выдвижным ящиком, в котором были фото и документы. Всё это родители положили в сундук. Он был так тяжёлый, что извозчики должны были помогать донести его на воз. Его содержимое пригодилось нам на ссылке. Там родители продавали костюмы, бельё во время голода.

Нас завезли в Архангельскую область, Емецкий район, посёлок Глубокое. Сразу после приезда в Глубокое я заболела дизентерией и воспалением лёгких. Родители, братья и сёстры тоже болели. Там мы узнали, что наш сосед из Боянувки, Рыдлевски с семьёй был сослан в Горьковскую область и после амнистии в 1941 году поехал на юг и с армией Андерса выехал в Иран, а после войны остался в Англии. Из нашего района только некоторые поляки решались ехать на юг в группировки армии Андерса. До амнистии нам не позволяли выходить из посёлка. Нкаведисты с особенным усердием об этом заботились. Они очень часто повторяли нашим родителям: «Раньше нам на ладонях волосы вырастут, чем вы вернётесь в Польшу!»

Дети обязаны были ходить в школу. Училась я хорошо, украинский язык я знала и русский не был для меня особенно трудный. После школьных занятий, когда ещё жил брат, Станислав, я с ним и Збышом ходили ловить рыбу. А рыб в озере и Двине было множество. Там я видела, как медведь стоя в воде ловил рыбу и ел её. После смерти Станислава и отца на ловлю рыб в озере я уже не ходила. Вместе с мамой мы заботились о том, чтобы добыть для семьи пищу.

После нападения Германии на Советский Союз резко ограничено поставку продовольствия. Мешок пшеницы, который родители привезли с собой, вскоре исчерпался. Предприимчивые родители не забыли взять и кофейную мельниц, на которой мы мололи пшеницу, была мука и мама варила похлёбку. Когда исчерпалась пшеница, я ходила с мамой на колхозные поля собирать остатки картошки. То же самое делали и другие поляки. Колхозный надзиратель ездил на коне и прогонял нас с поля, а иногда и бил нас нагайкой. Маму раз ударил так сильно, что упала на землю и едва могла устоять на ногах. Я помогла ей дойти до посёлка. Я до сих пор не понимаю почему так приказывали поступать власти. Ведь остатки картошки гнили в земле. Пусть всё гниёт, а голодный умирает от голода! Такой был закон в СССР.

После амнистии мы уже могли ходить в другие местности и там менять одежду, бельё и драгоценности на продовольственные продукты. Все мы там терпели от голода, холода и тяжёлой работы в лесу. Наш отец в это время изо дня в день тратил силы и здоровье. Причиной был голод и болезни. Долгое время он был тяжело болен и ещё до амнистии появилась опухоль. Вскоре отец умер. Брат, Станислав, тоже умер в возрасте 17 лет. Причиной смерти был удар копытом коня в его лицо во время работы в лесу. Местный фельдшер не мог ему помочь. Лекарств никаких на такое тяжёлое повреждение лица у него не было.

После смерти отца и брата снабжение нашей семьи в пищу значительно уменьшилось. От голода мама ослабела, утратила силы и тяжело заболела. Но ей посчастливилось. Она умела шить на швейной машине и одна россиянка решила одолжить ей машину. Мама шила местным жителям по заказу разные вещи. Зарплатой были продовольственные продукты. Одна из россиянок приносила маме козье молоко и это спасло ей жизнь. С наступлением весны была клюква, а в ней витамины. Летом в лесу я собирала ягоды, бруснику и грибы. Была тоже помощь Унры — порошковое молоко, топлёное сало, которое для нас было очень важное. Была и одежда, которую мы меняли за пищу в окрестных колхозах. Заказов на шитьё было очень много, так что мама шила с утра до вечера, переделывала старую одежду и носила заказчикам в их дома в отдалённые колхозы, и иногда брала меня с собой, чтобы помочь ей нести картошку, которая была зарплатой за шитьё.

Источник: WSPOMNIENIA SYBIRAKÓW. Koło Związku Sybiraków w Bystrzycy Kłodzkiej. Bystrzyca Kłodzka, 2008.


распечатать Обсудить статью