• 30 Декабря 2017
  • 7478

«Заместо веселья с друзьями напиваются вином»

Корней Чуковский в 1922 году записал в дневнике: «Встреча Нового Года в Доме Литераторов. Не думал, что пойду. Не занял предварительно столика. Пошел экспромтом, потому что не спалось. О-о-о! Тоска — и старость — и сиротство. Я бы запретил 40-летним встречать новый год». Как следует из «показаний» Чуковского, 31 декабря оставался праздничным днем, несмотря на запрет советской власти.

Пышно обставлялось празднование Нового года и в царской России:  

Читать

По воспоминаниям фрейлины императорского двора, баронессы Марии Фредерикс: «В сочельник, после всенощной, у Императрицы была всегда елка для ее августейших детей, и вся свита приглашалась на этот семейный праздник… Имели каждый свой стол с елкой, убранной разными подарками… Нас всегда собирали сперва во внутренние покои Ee Величества. Там, около закрытых дверей концертного зала или ротонды в Зимнем дворце, в которых обыкновенно происходила елка, боролись и толкались все дети между собой, царские включительно, кто первый попадет в заветный зал. Императрица уходила вперед, чтобы осмотреть еще раз все столы, а у нас так и бились сердца радостью и любопытством ожидания. Вдруг слышался звонок, двери растворялись, и мы вбегали с шумом и гамом в освещенный тысячами свечей зал. Императрица сама подводила каждого к назначенному столу и давала подарки. Можно представить, сколько радости, удовольствия и благодарности изливалось в эту минуту… Елку со всеми подарками потом мне привозили домой, и я долго потешалась и угощалась с нее, эти подарки состояли из разных вещей, соответственно летам. В детстве мы получали игрушки, в юношестве книги, платья, серебро; позже — бриллианты и тому подобное. У меня до сих пор хранится письменный стол с одной из царских елок».

Фото1.jpg

Пособие «Елка. Подарок на Рождество», посвященное «Августейшим детям ее Императорского Высочества», 1846 год: «В праздник Рождества Христова умным, добрым, послушным детям дарят елку. На елку вешают конфеты, груши, яблоки, золоченые орехи, пряники и дарят все это добрым детям. Кругом елки будут гореть свечки голубые, красные, зеленые и белые. Под елкой на большом столе, накрытом белой скатертью, будут лежать разные игрушки: солдаты, барабан, лошадки для мальчиков; а для девочек коробка с кухонной посудой, рабочий ящик и кукла с настоящими волосами, в белом платье и с соломенной шляпой на голове. Прилежным детям, которые любят читать, подарят книгу с разными картинами. Смотрите, дети! Старайтесь заслужить такую прекрасную елку, вот как эта» [давался рисунок наряженной, с горящими свечами елки].

Великий Князь Сергей Александрович, запись в дневнике от 24 декабря 1873 года: «Была чудная елка! Как мы наслаждались, подаркам не было конца!.. Китти [няня Царских детей Е. И. Струтон] была и очень радовалась».

Фото2.jpg

Николай II, запись в дневнике (1894 год): «В 6 часов пошли ко Всенощной. После нее была Елка в голубиной гостиной по примеру давно минувших лет! И радостно, и грустно — какая перемена с прошлого года: дорогого Папа нет, Ксения замужем, я женат. Милая Мама нас всех по-прежнему осыпала подарками! В 8 часов обедали. Когда мы с Аликс сошли вниз, мы устроили друг другу свою Елку!».

Лев Толстой: «Говорят, что нельзя без вина при покупках, продажах, условиях, а пуще всего на праздниках, крестинах, свадьбах, похоронах. Праздник значить — ручному труду перерыв, отдых. Можно сойтись с близкими, с родными, с друзьями, побеседовать, повеселиться. Главное дело о душе подумать можно. И тут то заместо беседы, веселья с друзьями, родными напиваются вином и вместо того, чтобы о душе подумать--сквернословие, часто ссоры, драки».

Аристарх Гришечко-Климов о елке футуристов в 1917 году: «Первое, на что обращалось жадное внимание гостей, была, разумеется, елка, свежая и душистая, она была убрана одними картонными шишами: выглядывая из здоровенных розовых кулаков, они весьма красноречиво говорили о новой затее футуристов, инициатором которой и ближайшим участником выполнения этой идеи был сам Маяковский; нужно было видеть, с каким злорадным удовольствием в глазах он вырезал и развешивал эти символические картонажи с фигами».

Фото3.jpg

Корней Чуковский, запись в дневнике от 1 января 1922 года: «Встреча Нового Года в Доме Литераторов. Не думал, что пойду. Не занял предварительно столика. Пошел экспромтом, потому что не спалось. О-о-о! Тоска — и старость — и сиротство. Я бы запретил 40-летним встречать новый год».

Фото4.jpg

Писатель Иван Шмелев: «Рождество в Москве чувствовалось задолго, — веселой, деловой сутолокой. Только заговелись в Филипповки, 14 ноября, к рождественскому посту, а уж по товарным станциям, особенно в Рогожской, гуси и день и ночь гогочут, — «гусиные поезда», в Германию: раньше было, до ледников-вагонов, живым грузом. Не поверите, — сотни поездов! Шел гусь через Москву, — с Козлова, Тамбова, Курска, Саратова, Самары… Не поминаю Полтавщины, Польши, Литвы, Волыни: оттуда пути другие. И утка, и кура, и индюшка, и тетерка… глухарь и рябчик, бекон-грудинка, и… — чего только требует к Рождеству душа. Горами от нас валило отборное сливочное масло, «царское», с привкусом на-чуть-чуть грецкого ореха, — знатоки это о-чень понимают, — не хуже прославленного датчанского. Катил жерновами мягкий и сладковатый, жирный, остро-душистый «русско-швейцарский» сыр, верещагинских знаменитых сыроварен, «одна ноздря». Чуть не в пятак ноздря. Никак не хуже швейцарского… и дешевле».

Даниил Хармс:

Приход нового года

Мы ждём с нетерпением

Мы запасли вино

И пикули

И свежие котлеты.

Садитесь к столу.

Без четверти двенадцать

Поднимем тост

И выпьем братцы

За старый год.

И рухнет мост

И к прошлым девам

Нам путь отрезан.

В статье использованы материалы Gazeta.ru.

распечатать Обсудить статью