• 13 Октября 2017
  • 4528
  • Документ

«Внутри мыслишки ценою в дырку от бублика»

Из России Саша Черный уехал в 1920-м году. В Берлине печатался в газетах «Руль» и «Сегодня», издал сборник стихотворений «Жажда». В 1924-м поэт и журналист переехал в Париж. Здесь он организовывал литературные вечера, работал над альманахом «Русская земля». Своими впечатлениями о жизни за рубежом Саша Черный делился в письмах к Александру Куприну. Кром того, в этих посланиях он с присущей ему иронией отзывался о творчестве русских авторов. «Ремизовы, Белые — язык профессиональных юродивых, надменно-манерные периоды задом наперед, а внутри мыслишки ценою в дырку от бублика. И ведь талантливые люди, вот что обидно, но растягивать талант, как резинку, до гения — нельзя безнаказанно никому», - утверждал Саша Черный. 

Читать

Александру Куприну

Берлин, 1921, 20 декабря.

Здравствуйте, дорогой Александр Иванович!

Последние дни вспоминал о Вас, перечитывая Вашу «Белую акацию», «Воспоминания о Чехове» и статью «О Гамсуне». Радовался чудесной Вашей простоте и увлеченности — нет их больше в русской литературе…

Ремизовы, Белые — язык профессиональных юродивых, надменно-манерные периоды задом наперед, а внутри мыслишки ценою в дырку от бублика. Откуда они? И ведь талантливые люди, вот что обидно, но растягивать талант, как резинку, до гения — нельзя безнаказанно никому. «Дон-Карлоса» получил. Прочел его в один прием: очень хорошо! Задача была опасная: белый ямб в 200 с лишним страниц и слона укачает, да и вся эта шиллеровская постройка немного мохом обросла (все же это не «Фауст» и не «Ад»), — но выполнена работа великолепно. Исчезает ощущение перевода, плавность и стройность подлинного старого мастерства, — я думаю, что только «там», закрываясь такой работой, как ширмой, можно было так увлекательно выполнить такой труд. Несколько мелких «спотыкачей» я с Вашего разрешения отметил, — на днях пересчитаю опять и выпишу их для Вас, все это мелочи, может быть, я ошибаюсь.

Завтра у меня будет издатель «Граней». Поговорю с ним о деловой стороне этого издания, и он Вам напишет тотчас издательскую бумажку со всякими цифрами (сколько печатать и пр.). Общие условия в «Гранях» — 15% с продажной цены, — к сожалению, валютная разница превращает местные гонорары в переводе на франки в вербную свинью, из которой выпущен воздух.

Рассказ Ваш (или сказку?) «Воробьиный царь» еще не получил. Книжку свою («Сатиры I») переиздал с дополнением, на днях Вам вышлю. Нужна ли она сейчас кому-нибудь?..

Так трудно жить! И все-таки надо, — нельзя же торжествующим сукиным сынам и последние человеческие вакансии уступать. Да и писать еще хочется, несмотря ни на что.

«Жар-Птицу» с январского номера, вероятно, редактировать больше не буду. Устал, а коммивояжерствовать по добыванию изящной словесности для каждого номера все труднее и невыносимее — да и где она, эта словесность?

Марья Ивановна Вам и жене Вашей сердечно кланяется. Ей легче: она дает уроки русской истории и литературы, учит ПРОШЛОМУ, это, может быть, самая благодарная работа сейчас. О «Звезде Соломона» завтра переговорю с издательством «Граней». Это через него справлялись об этой вещи какие-то фильмовые детоубийцы.

Если у Вас есть Ваша фотография, пришлите: будет у меня тогда к Новому году чудесный подарок.

Сердечно преданный Вам Ваш Черный

Письмо Саши Черного Куприну из Берлина

«Дорогой Александр Иванович!

На днях приводил свои бумажные джунгли в порядок и, перекладывая Ваши письма в толстый непромокаемый конверт, думал о Вас. И вот от Вас письмо.

Рукопись «Воробьиного царя» у меня, завтра вышлю бандеролью. В «Гранях» я не работаю свыше года, только терплю от них очередные огорчения, получая вместо гонорара за «Сатиры» натурой, то есть свои же книги. Но на днях я там буду и скажу, чтобы Вам переслали авторские экземпляры «Воробьиного царя».

У нас дожди, холод, ветер и мгла со всех сторон. Знакомый дантист, не лишенный геологической интуиции, уверял меня, что приближается пятый ледниковый период. Это ко всему-то остальному! Собственно, следовало бы после таких слов избить его и повеситься на подтяжках — а я вот принимаюсь за большую книгу для детей… Авось хоть в раскопках найдут.

Собираемся с женой в Италию: ей предлагают там уроки, а у меня на несколько месяцев будет литературная работа (все по детской части), с возможностью перевода в Америке на английский и еврейский языки (от двух бортов дуплет в угол). Ждем визу и укладываем вещи: накопилась чертова куча хлама — то патентованный самозажигатель, то упражнения в заумном языке г. А. Белого в семнадцати томах, — что брать с собой, что выбросить — решить не легко.

Посылаю Вам свою третью книгу стихов «Жажда». «Издание автора» — очень сложная комбинация из неравнодушного к моей Музе типографа, остатков случайно купленной бумаги, небольших сбережений и аванса под проданные на корню экземпляры. Типографию уже окупил, бумагу тоже выволакиваю. Вот до чего доводит жажда нерукотворных памятников…

Посылаю Вам также второй экземпляр для И. А. Бунина, адреса которого не знаю, и прошу Вас передать ему эту книжку вместе с поклоном.

Будьте здоровы, дорогой Александр Иванович. Семейству Вашему оба кланяемся. Из Италии напишу Вам обстоятельно, есть всякие планы, надо что-нибудь для детей сделать, да в здешней оголтелой жизни три с лишним года как в котле выкипели.

Ваш А. Черный.

распечатать Обсудить статью