Цена победы. Офицеры власовской армии

27 Ноября 2016 // 17:59

Офицерские кадры власовский армии — кто они: предатели или борцы с тоталитаризмом? На этот вопрос отвечает историк, журналист, гость передачи «Цена победы» радиостанции «Эхо Москвы» Кирилл Александров. Эфир провели Дмитрий Захаров и Виталий Дымарский. Полностью прочесть и послушать оригинальное интервью можно по ссылке.

С историей власовской армии, как и с личностью генерала Власова, связано невероятное количество мифов и стереотипов. К сожалению, в последние годы их количество серьезно прогрессирует. Однако проблема заключается в том, что само словосочетание «Власовское движение», если подразумевать его как некое политическое явление, — оно, конечно, значительно шире, нежели то, что называют «власовской армией». Дело в том, что участниками Власовского движения можно считать не только военнослужащих, но и гражданских лиц, которые к военной службе вообще никакого отношения не имели. Например, члены «групп содействия» КОНР, которые возникли в лагерях гастарбайтеров после ноября 1944 года: это гражданские служащие Комитета и его учреждений, подразделений, несколько тысяч человек, — всех их можно считать участниками Власовского движения, но не военнослужащими власовской армии.

Чаще всего при словосочетании «власовская армия» у нас возникает такая ассоциация — Русская освободительная армия (РОА). Но в действительности РОА была фикцией, ее никогда как оперативного объединения не существовало. Это был исключительно пропагандистский штамп, появившийся в конце марта — начале апреля 1943 года. И все так называемые (или почти все) русские «добровольцы», служившие в составе германских вооруженных сил: freiwilliger, отчасти хиви — все они носили этот шеврон и считались военнослужащими армии, которой никогда не существовало. На самом деле они были военнослужащими германских вооруженных сил, вермахта, в первую очередь. До октября 1944 года единственным подразделением, которое подчинялось Власову, была рота охраны, разбросанная в Дабендорфе и Далене, где генерал находился фактически под домашним арестом. То есть никакой власовской армии не было. И только в ноябре 1944 года, правильнее говорить в октябре, начал создаваться действительно достаточно серьезный, квалифицированный штаб.

Кстати, надо сказать, что Власов выполнял больше представительские функции в своей армии. Ее подлинным организатором, человеком, который за шесть последних месяцев сумел добиться очень многого, был Федор Иванович Трухин — профессиональный генштабист, бывший начальник оперативного управления Северо-Западного фронта, заместитель начальника штаба Северо-Западного фронта, попавший в плен в последних числах июня 1941 года. Собственно, именно генерал Трухин и был настоящим создателем власовской армии. Он был заместителем Власова по делам Комитета, военным делам, заместителем начальника военного управления.

Если говорить о структуре власовской армии, то она складывалась следующим образом: во-первых, Власов и Трухин рассчитывали на то, что немцы передадут под их командование все существующие русские части, подразделения, соединения. Однако, забегая вперед, этого так и не произошло.

В апреле 1945 года в состав власовской армии де-юре вошли два казачьих корпуса: в Отдельном казачьем корпусе в Северной Италии было 18,5 тысяч строевых чинов, а в 15-м казачьем корпусе фон Паннвица без немецкого персонала — примерно 30 тысяч человек. 30 января 1945 года к Власову присоединился и Русский корпус, который был не очень большим по численности, порядка 6 тысяч человек, но состоял из довольно профессиональных кадров. Таким образом, по состоянию на 20 — 22 апреля 1945 года генералу Власову подчинялось примерно 124 тысячи человек. Если же отдельно выделить русских (без украинцев, белорусов), то около 450 — 480 тысяч человек прошло через власовскую армию. Из них 120 — 125 тысяч человек (на апрель 1945 года) можно считать военнослужащими-власовцами.

Аттестацией военнослужащих, прибывавших в офицерский резерв, занималась квалификационная комиссия под руководством майора Арсения Демского. Комиссия оценивала знания, подготовку, профессиональную пригодность бывших советских офицеров. Как правило, за военнослужащим оставалось его старое воинское звание, особенно если сохранялись документы или карточка военнопленного, где это было записано, но иногда ему присваивался и более высокий чин. Например, в Главном управлении пропаганды у Власова служил военинженер II ранга Алексей Иванович Спиридонов — он сразу был принят в РОА полковником, хотя его воинское звание никак этому чину не соответствовало. Андрей Никитич Севастьянов, начальник отдела материально-технического снабжения Центрального штаба, вообще личность в российской истории уникальная (пару слов скажем о нем ниже), получил в РОА звание генерал-майора.


Заседание КОНР в Берлине, ноябрь 1944 года

Судьба Андрея Никитича Севастьянова практически никогда не была предметом внимания историков, исследователей. Он был сыном московского приказчика или даже купца второй гильдии (версии расходятся). Окончил коммерческом училище в Москве, после чего некоторое время учился в Высшем техническом училище. До революции прошел действительную службу в рядах Императорской армии, вышел с чином прапорщика запаса. Началась Первая мировая война. Севастьянов сразу ушел на фронт, закончив войну осенью 1917 года в чине штабс-капитана. В принципе, удивляться здесь нечему. Однако отметим, что за эти три года войны наш герой получил семь боевых российских наград, включая Георгиевский крест 4-й степени и орден Святого Владимира с мечами. Насколько известно, это единственный случай в истории Первой мировой войны, когда не кадровый офицер (Севастьянов был из запаса) получил семь боевых орденов, включая два самых высших. При этом он также заработал тяжелое ранение: при атаке австрийской конницы Севастьянов был ранен клинком в голову и практически весь 1917 год провел в госпитале.

В 1918 году Севастьянов пошел на службу в Красную армию, откуда был уволен за антисоветские взгляды. В течение двадцати лет его то сажали, то выпускали. И вот в 1941 году под Киевом, по одной версии, он перешел на сторону противника сам, по другой — попал в плен.

В Красной армии Севастьянов проходил аттестацию, его карточка находилась в картотеке командно-начальствующего состава, но воинского звания ему так и не было присвоено. Видимо, он ждал. По одной версии, ему должны были дать звание капитана, что соответствовало штабс-капитану, но начальник артиллерии 21-й армии почему-то приказал Севастьянову носить в петлицах по одному ромбу. Получается, что в плен Андрей Никитич попал в звании комбриг, чине, которого в сентябре 1941 года уже не было. И на основании этой записи в РОА Севастьянова аттестовали как генерал-майора.

В феврале 1945 года Андрей Севастьянов совместно с генералами РОА, Михаилом Меандровым и Владимиром Арцезо, который служил у Власова под псевдонимом «Айсберг», был выдан американцами советским представителям. В 1947 году по приговору Военной коллегии Верховного Суда СССР он был расстрелян.


Если оценивать численность офицерского корпуса власовской армии, то по состоянию на апрель 1945 года она составляла от 4 до 5 тысяч человек в чинах от подпоручика до генерала, включая, конечно, белоэмигрантов, которые присоединились к Власову достаточно компактной группой. В основном это были офицеры Русского корпуса. Например, военнослужащие под руководством генерал-лейтенанта Бориса Александровича Штейфона, героя Эрзурумского сражения 1916 года, коменданта Галлиполийского лагеря, участника Белого движения. Стоит отметить, что практически все офицеры-белоэмигранты занимали в армии Власова отдельные, достаточно важные посты.

Если же сравнивать количество советских офицеров, попавших в плен, с численностью присоединившихся к власовский армии белоэмигрантов, то соотношение будет где-то 1:5 или 1:6. При этом отметим, что последние на фоне командиров Красной армии выгодно отличались. Можно даже сказать, что офицеры Русского корпуса были больше готовы к сближению с власовцами, чем военнослужащие РККА.

Чем это можно объяснить? Отчасти тем, что появление генерала Власова было психологически оправдано в глазах белых эмигрантов. В 30-е годы все журналы белой военной эмиграции («Часовой» и ряд других) с восторгом писали (была очень популярна теория «комкора Сидорчука»), что найдется какой-нибудь популярный командир Красной армии, который возглавит борьбу народа против власти, и тогда мы этого комкора, даже если в Гражданскую войну он выступал против нас, обязательно поддержим. И когда Власов появился (первая встреча Власова с генерал-майором Генштаба Алексеем фон Лампе состоялась 19 мая 1943 года в доме бывшего вице-директора департамента земледелия Федора Шлиппе, соратника Столыпина по аграрной реформе), то произвел очень хорошее впечатление.

Таким образом, еще раз подчеркнем это, белоэмигрантов в рядах власовской армии служило куда больше, чем участвовало в движении сопротивления. Если объективно посмотреть на численность, то около 20 тысяч русских белых эмигрантов в годы Второй мировой войны сражалось на стороне противника.


Солдаты Русской освободительной армии, 1944 год

«Боевое крещение» РОА, если не считать активных боевых действий, которые вели соединения до того, как вошли в армию Власова, состоялось 9 февраля 1945 года. Ударная группа под командованием полковника Игоря Сахарова, сформированная из советских граждан, добровольцев, служивших во власовской армии, и нескольких белоэмигрантов, совместно с немецкими войсками приняла участие в боях с 230-й стрелковой дивизией Красной армии, которая заняла оборону в районе Одера. Надо сказать, что действия РОА были достаточно эффективными. В своем дневнике Геббельс отметил «выдающиеся достижения отрядов генерала Власова».


> Второй эпизод с участием РОА, куда более серьезный, состоялся 13 апреля 1945 года — так называемая операция «Апрельская погода». Это была атака предмостного советского укрепления, плацдарма «Эрленгоф», южнее Фюрстенберга, который защищал 415-й отдельный пулеметно-артиллерийский батальон, входивший в состав 119-го укрепрайона советской 33-й армии. И Сергей Кузьмич Буняченко, бывший полковник Красной армии, генерал-майор РОА, ввел в действие два своих пехотных полка. Однако местность там была настолько невыгодной, и фронт атаки составлял всего 504 метра, причем атакующие подставляли себя еще с фланга под сильный заградогонь советской артиллерии 119-го УРа, что успеха (продвинуться на 500 метров, овладеть первой линией окопов и продержаться на ней до следующего дня) добился только 2-й полк. 3-й полк под командованием Георгия Петровича Рябцева, служившего под псевдонимом «Александров», бывшего майора Красной армии, подполковника власовской армии, потерпел поражение.

Кстати, судьба Рябцева, застрелившегося на демаркационной линии в Чехии уже после Пражского восстания, очень любопытна. В Первую мировую войну он попал в немецкий плен, бежал, будучи унтер-офицером Русской армии, к союзникам, французам. Воевал в Иностранном легионе, потом вернулся в Россию. Служил в Красной армии, в 1941 году был командиром 539-го полка. Попал в немецкий плен вторично, два года просидел в лагере, подал рапорт в РОА и был зачислен в инспекториат генерал-майора Благовещенского.

2-м полком руководил подполковник Вячеслав Павлович Артемьев, кадровый кавалерист, кстати, тоже очень интересный персонаж. В немецкий плен он попал в сентябре 1943 года. На родине его считали погибшим, посмертно наградили орденом Красного Знамени. После войны насильственной выдачи советской администрации Артемьев избежал. Умер в Германии в 60-е годы.

А вот история жизни генерала Ивана Никитича Кононова могла бы запросто стать основой для кинематографического фильма или детектива. Бывший красноармеец, командир 436-го полка 155-й стрелковой дивизии, Кононов 22 августа 1941 года с довольно большой группой бойцов и командиров перешел на сторону противника, сразу же предложив создать казачью часть. На допросе немцам Кононов заявил, что он из репрессированных казаков, его отец был повешен в 1919 году, два брата погибли в 1934 году. И, что интересно, немцы сохранили Кононову присвоенное ему в РККА звание майора, в 1942 году он был произведен в подполковники, в 1944 году в полковники вермахта, а в 1945 году стал генерал-майором КОНР. За годы службы вермахту Кононов получил двенадцать боевых наград — это кроме ордена Красной Звезды, приобретенного на родине.

Что касается судьбы полковника Красной армии, генерал-майора КОНР Сергея Кузьмича Буняченко, то в ней много неясностей. Буняченко родился в бедной украинской семье, большая половина которой погибла от «голодомора». В 1937 году на партсобрании он выступил с критикой коллективизации, за что немедленно был исключен из партии. Исключение потом, правда, заменили строгим выговором. В 1942 году Буняченко командовал 389-й стрелковой дивизией на Закавказском фронте и, выполняя приказ генерала Масленникова, взорвал мост на участке Моздок — Червленое до того, как часть подразделений Красной армии успела через него переправиться. Из Буняченко сделали козла отпущения, отправили под суд военного трибунала, приговорили к расстрелу, который потом заменили десятью годами исправительно-трудовых лагерей с отбытием после окончания войны В октябре 1942 года Буняченко вступил в командование 59-й отдельной стрелковой бригадой, серьезно ослабленной, потерявшей в предыдущих боях более 35% личного состава. В середине октября в жестоких оборонительных боях бригада понесла новые потери, а в ноябре была практически уничтожена. В этом поражении также был обвинен Буняченко, которому угрожал новый арест. А далее существует две версии развития событий: по одной из них, Буняченко был захвачен в плен разведывательной группой 2-й румынской пехотной дивизии, по другой, он сам перешел на сторону немцев в декабре 1942 года (однако проблема в данном случае заключается в том, что немцы перебежчиков отправляли в специальные лагеря, а Буняченко до мая 1943 года сидел в обычном лагере).

После Пражского восстания, распустив по приказу Власова дивизию и сняв с себя знаки различия, Буняченко отправился в штабной колонне в штаб 3-й американской армии. 15 мая 1945 года он вместе с начальником штаба дивизии подполковником ВС КОНР Николаевым и начальником дивизионной контрразведки капитаном ВС КОНР Ольховиком был передан американскими патрулями командованию 25-го советского танкового корпуса. Николаева и Ольховика расстреляли отдельно, а Буняченко был включен в группу офицеров и генералов, которые шли по делу Власова — его повесили вместе с главнокомандующим РОА. При этом есть основания предполагать, что именно к Буняченко применялись пытки на следствии: время допроса, судя по записи в протоколе, заняло 6 — 7 часов. Сергей Кузьмич был человеком принципиальным, грубым, хамоватым, но коллективизация произвела на него очень страшное впечатление. Вообще, стоит отметить, что это была главная причина, по которой Власовское движение возникло.


Генерал Власов инспектирует солдат РОА, 1944 год

Несколько слов скажем про авиацию власовский армии. Известно, что среди «соколов» генерала было три Героя Советского Союза: Бронислав Романович Антилевский, Семен Трофимович Бычков и Иван Иванович Тенников, биография которого наименее изучена.

Кадровый летчик, татарин по национальности, Тенников, выполняя боевое задание по прикрытию Сталинграда 15 сентября 1942 года над островом Зайковский, вел бой с истребителями противника, таранил немецкий «Мессершмитг-110», сбил его и остался в живых. Есть версия, что ему за этот подвиг было присвоено звание Героя Советского Союза, но его фамилии нет в перечне лиц, которые были лишены этого звания. В советской авиации Тенников служил до осени 1943 года, когда был сбит и считался пропавшим без вести. Будучи в лагере военнопленных, он поступил на службу в органы немецкой разведки и затем был переведен во власовскую армию. По состоянию здоровья он не мог летать и служил как офицер-пропагандист. О дальнейшей судьбе Тенникова после апреля 1945 года ничего не известно. По документам Главного управления кадров Министерства обороны он до сих пор числится пропавшим без вести.

Служили у Власова и летчики-белоэмигранты: Сергей Константинович Шабалин — один из лучших авиаторов Первой мировой войны, Леонид Иванович Байдак, положивший в июне 1920 года начало разгрому 1-го конного корпуса Дмитрия Жлоба, Михаил Васильевич Тарновский — сын известного русского оружейника, полковника Русской армии, героя Русско-японской войны Василия Тарновского. В 13-летнем возрасте Михаил вместе с семьей покинул родину. Жил сначала во Франции, потом в Чехословакии, закончил там летную школу, став профессиональным летчиком. В 1941 году Тарновский поступил на службу в органы германской пропаганды. Являлся диктором и редактором ряда передач радиостанции «Винета», разрабатывал сценарии и вел радиопередачи антисталинского и антисоветского характера. Весной 1943 года, в мае, подал заявление о вступлении в РОА. Служил под Псковом в Гвардейском ударном батальоне, а потом перевелся в части ВВС, где командовал учебной эскадрильей.

Почему мы заостряем внимание на Тарновском? Дело в том, что, сдаваясь американцам, он, как подданный Чехословацкой Республики, выдаче в советскую оккупационную зону не подлежал. Однако Тарковский изъявил желание разделить участь своих подчиненных и последовать с ними в советскую зону. Военным трибуналом 26 декабря он был осужден к расстрелу. Расстрелян 18 января 1946 года в Потсдаме. В 1999 году был реабилитирован прокуратурой Санкт-Петербурга.

И напоследок несколько слов относительно идеологической составляющей Власовского движения. Кратко изложим тезисы — выводы делайте сами. Вопреки очень распространенным стереотипам и мифам, большая часть власовских офицеров начала сотрудничать с противником после Сталинграда, то есть в 1943 году, а некоторые вступили в армию генерала в 1944 и даже в 1945 годах. Одним словом, жизненные риски человека, если он записывался в РОА после 1943 года, не снижались, а возрастали: положение в лагерях настолько изменилось по сравнению с первыми месяцами войны, что вступать во власовскую армию в эти годы мог только самоубийца.

Известно, что у Власова были совершенно разные люди не только по воинским чинам, но и по политическим взглядам. Поэтому, если во время такой страшной войны происходит такая массовая измена пленных генералов и офицеров своему собственному государству, присяге, все-таки нужно искать социальные причины. В Первую мировую войну в плену у противника были тысячи офицеров Русской армии, но ничего подобного, ни одного офицера-перебежчика (кроме прапорщика Ермоленко) даже близко не было. Не говоря уже о ситуации XIX века.

Что касается суда над генералом Власовым и другими руководителями РОА, то сначала руководство СССР планировало провести публичный процесс в Октябрьском зале Дома Союзов. Однако впоследствии от этого намерения отказалось. Возможно, причиной стало то, что часть обвиняемых могла высказать на суде взгляды, которые объективно могли совпасть с настроениями определенной части населения, недовольной советской властью.

23 июля 1946 года Политбюро ЦК ВКП (б) вынесло решение о смертном приговоре. 1 августа генерал Власов и его последователи были повешены.


Печать Сохранить в PDF

РЕКЛАМА

Комментарии 1

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте
Evgraph Fedotov 02.12.2016 | 06:0406:04

"Таким образом, еще раз подчеркнем это, белоэмигрантов в рядах власовской армии служило куда больше, чем участвовало в движении сопротивления. Если объективно посмотреть на численность, то около 20 тысяч русских белых эмигрантов в годы Второй мировой войны сражалось на стороне противника."

Н-да...