Прутский поход Петра. Конец

Владимир Шишов
07 Сентября 2017 // 12:00

Продолжаем рассказывать о нелегком Прутском походе русской армии в разгар Северной войны. В предыдущей части мы уже описали дипломатическую ситуацию накануне войны с Турцией, планы сторон и сближение главных сил в Придунавье. Мы оставили Петра и его армию под Яссами, где 27 июня 1711 года пышно праздновалась вторая годовщина «Полтавской виктории». Солдаты и офицеры русской армии совершили настоящий подвиг – марш русской армии растянулся почти на полторы тысячи километров, а завершающая часть перехода проходила по безводной степи. Но теперь казалось, что все трудности позади, дело оставалось за малым: разбить турецкое войско Мехмеда-паши. О том, как легкая прогулка превратилась в позорное поражение, сколько нужно янычар, чтобы пробить русский строй, и как сверстать «вечный мир» за два дня.

Поход на юг

После пышных празднеств по случаю годовщины Полтавы, 28 июня был собран большой военный совет. Положение русской армии было не таким уж и радужным: молдавский господарь Дмитрий Кантемир признался, что, хотя вина у него в достатке, но провианта нет. Как нельзя остро встал вопрос: идти навстречу туркам, пытаясь навязать сражение, или же отступить к Днестру, наладить снабжение и ожидать неприятеля уже там. Второй вариант все еще выглядел логично, но русское командование, до сих пор находившееся в эйфории после победы при Полтаве, решило действовать наступательно.

На совете постановили: двигаться основными силами по берегу Прута, прикрываясь рекой от турок, а небольшой летучий отряд (корволант) под командованием генерала Ренне отправить в Валахию, побуждая местных жителей к восстанию против Порты. 29 июня армия выступила от Ясс, 3 июля переправилась на западный берег Прута, войска двигались к Дунаю, когда до русского штаба дошли слухи о приближении турок.

Рис.1.jpg
Карта Прутского похода

Разведка

Стоит отдельно упомянуть о том как была организована разведка с обеих сторон, что серьезно повлияло на принятие решений командующими противников. Петр I опирался лишь на донесения агентов, сведения которых часто оказывались неточными или преувеличенными. Разведка силами конных разъездов и иррегулярной конницы не велась — сказывалось численное превосходство турок в легкой кавалерии.

Турецкое командований, наоборот, отлично знало обо всех передвижениях русской армии — легкие татарские всадники со всех сторон окружали русское войско своеобразной вуалью или завесой, не давая противнику вести разведку и поставляя сведения о всех передвижениях русских турецкому паше. Хотя Петр вообще был склонен пренебрегать легкоконными, в данном случае его можно было понять: турки имели впечатляющее превосходство в этом роде войск, а любое поражение посреди безлюдной степи, перед предстоящим столкновением с неприятелем, могло чувствительно ударить по морали остальной армии.

Рис.2.jpg
Татарский всадник — основа легкой конницы турецкой армии

Отсутствие полноценной армейской разведки и, как следствие, сведений о противнике сыграло свою роль. 7 июля Петр выслал перед основными силами авангард под командованием Януса с целью удержать в своих руках переправы вниз по течению Прута, сжигая наведенные турками мосты, если такие отыщутся. В это же время турецкая армия уже соединилась с союзными контингентами (крымчаками, поляками, запорожцами) у местечка Фальчи — чуть ниже по течению реки, прямо «под носом» у русской армии, ожидавшей донесений от Януса.

Встреча

Пока русский авангард маршировал на юг, желая упредить переправу турок, авангард турецкой армии уже вовсю переправлялся через Прут. Около полудня 7 июля сам Янус во время разведки увидел турецких воинов недалеко от Фальчи, на «русском» берегу реки. Эта новость так поразила и взбудоражила Януса, что он тут же приказал всем своим силам отступать как можно быстрее. Верно говорят, что у «страха глаза велики»: Янус оценил турецкий отряд, переправившийся за Прут в 50 000 (!) человек, а потому даже не помышлял об атаке (у самого Януса было примерно 13 500 человек, из которых большую часть составляли валашские ополченцы).

В действительности турецкий командующий Балтаджи боялся быть разбитым при переправе через реку. И небезосновательно: тому имелось много примеров из новейшей военной истории (Монтекукколи и принц Евгений не раз бивали турок в таких условиях), тем более, что во время переправы турки не могли использовать свою конницу и численное превосходство. Поэтому турецкий командующий подошел к задаче переправы армии через Прут с максимальной осторожностью: для начала за реку был отправлен небольшой отряд (несколько тысяч сипахов и тысяча янычар), который успешно переправился 7 июля на другой берег и тут же начал окапываться, готовя переправу остальных сил. С этим отрядом собственно и встретился Янус, приняв его за 50-тысячный корпус турецкой армии.

Рис.3.jpg
Русская кавалерия времен Петра Великого

Что же надлежало делать Петру, когда вечером 7 июля до него дошли сведения о том, что значительный отряд турок уже находятся на этом берегу, однако, основные силы все же еще не переправились? Вероятно, наилучшей идеей было атаковать те силы, которые турки успели переправить, сбросить их в реку и встречать неприятеля уже на берегу. Петр, однако, стремился попусту не рисковать, а русская регулярная армия еще не имела тех традиций и выучки, которые позволяли осуществлять смелые наступательные операции времен Румянцева и Суворова. Тем более Петр полностью доверился сообщению Януса о том, что на него наседает целая орда турок.

Янусу был дан приказ двигаться на соединение с основными силами: турки, видя отступающего неприятеля, бросились в погоню и плотно насели на части русского авангарда — при том, что силы самих турок не превышали 20 тысяч легкой конницы. С боями русский авангард пробился к основным силам, после чего последовала разведка боем силами русской гвардии — турки не приняли боя и спокойно отступили.

Конец похода. Марш на север

Вечером 8 июля был собран очередной военный совет, где в очередной раз решали стоит ли продолжать поход или лучше начать отступление? Петр снова колебался. На совете Янус произнес яркую тираду, из которой следовало, что армии нужно срочно отступать на север, спасая себя и царя. Стоит заметить, что даже вечером 8 июля у русской армии на западном берегу Прута сохранялось численное превосходство, и оставалась возможность атаковать только часть неприятельской армии. Но дух русского командования уже был надломлен: офицеры-иностранцы с самого начала были против похода на юг, а Петр, видя что положение все ухудшается, уже не верил в то, что наступление на турок может закончиться удачно. Дунайский поход был свернут, армии приказано идти на север двумя колоннами.

До самой темноты русские солдаты стояли под ружьем, движение начали лишь под покровом ночи. Пришлось бросить часть повозок и телег, боеприпасы, палатки — все то, что могло замедлить движение армии. В это время основные силы турецкой армии еще только переправлялись через Прут — переправа продолжалась еще и на следующий день. Утром 9 июля турецким войскам представилась удивительная картина: на месте русского лагеря, где только вчера стояли, ощетинившись пушками, готовые к бою русские пехотинцы, было пепелище, а сама русская армия со всей прытью отступала на север. Разумеется, едва лихие турецкие наездники поняли что происходит, они тотчас отправились в погоню, надеясь поживиться добычей с отставших.

Рис.4.jpg
Русские гренадеры с ручными мортирками-«гранатометами»

Весь день 9 июля сипахи и татары пытались прорвать строй русских колонн, нападая то с одной, то с другой стороны. Русские войска отвечали дружным огнем из пушек, ручных мортирок и ружей. К вечеру войско остановилось на пригодной для боя равнине, где тут же начали отсыпать ретраншемент (укрепленный лагерь). Периметр укреплений составил почти 10 км (!), на свежевырытых стенах рассредоточились 30 тысяч пехотинцев при 122 орудиях. Всего же, считая кавалерию, нерегулярные войска и нестроевых, в лагере на Пруте было около 55 тысяч человек — турки должны были атаковать как минимум втрое большими силами. Но случилось неожиданное.

Атака янычар

Вообще, на месте турецкого командования, после того как русская армия остановилась, нужно было постараться сосредоточить все силы, подтянуть артиллерию и только после этого предпринимать попытки штурма русского укрепления, а то и просто ограничиться осадой. Но тут свою роль сыграли качества турецкой армии: отсутствие дисциплины, неорганизованность, трения между разными частями войска. Как следствие, турецкие янычары, пустившиеся в погоню за русскими, подойдя вечером 9 июля к ретраншементу, решили его атаковать прямо с марша, не дожидаясь подхода остальной армии.

Рис.5.jpg
Русский лагерь на Пруте 9−12 июля 1711 года

Сказано — сделано. Десятки тысяч янычар, сбившись в кучу, бросились на позиции дивизии Алларта. Турецкие пехотинцы атаковали с невероятной отвагой и яростью, русские встретили их картечью и дружными ружейными залпами. Двойные заряды картечи пробивали глубокие борозды в рядах наступающих, русские артиллеристы, споро перезаряжавшие орудия, не давали противнику перевести дух. До рукопашной, в которой так страшны были янычары, так и не дошло — масса ярких тюрбанов, обнаженных ятаганов и разнокалиберных ружей-янычарок, разбилась о стену зеленых мундиров, безжалостно разивших турок огнем — те не смогли подойти ближе 50 метров. Вокруг сновали отряды сипахов, лениво постреливая в сторону русских, но бросаться на помощь пехоте они не спешили.

Янычары не смогли добраться до русских и отхлынули. Командующий корпусом янычар Ага Юсуф-паша, видя бегство своих людей, и не желая ударить лицом в грязь перед «коллегами», решил предпринять еще одну атаку. Он собрал отброшенные части и снова послал их на русские позиции. И опять разноцветное море кафтанов и тюрбанов грозилось обрушиться на неподвижные линии русской пехоты, но, как и в первый раз, янычары были отброшены с большими потерями. Бесстрашие и напор турок разбились о дисциплину и выучку русской пехоты. Причем янычары понесли столь ощутимые потери, что им пришлось бежать из-под русского огня в полном беспорядке, и только, укрывшись в овраге в нескольких сотня метров от русских позиций, они остановились и сумели перевести дух.

Рис.6.jpg
Турецкие янычары, на Пруте они атаковали толпой — ни о каких линиях, ведущих огонь, не шло и речи

Вечер 9 июля остался за русскими — янычары были совершенно расстроены и деморализованы, а турецкая и татарская конница даже и не думали атаковать русские укрепления. Две безумные атаки турецкой пехоты дорого обошлись турецкому командованию — по оценкам историка Артамонова у русского ретраншемента остались лежать 7−8 тысяч янычар. Весь вечер и даже ночью продолжалась артиллерийская канонада с обеих сторон: выучка русских пушкарей была несравнимо выше турецкой, так что русский огонь вредил туркам не меньше турецкого.

Петр, ободренный вечерним боем, хотел было даже устроить ночную вылазку и самому атаковать турок. Это действительно могло бы переменить ход всей кампании — янычары были совершенно дезорганизованы, а никаких других сил для защиты лагеря у противника не было, так как легкая турецкая конница была совершенно бесполезна в «регулярном бою». Однако в последний момент царь все же передумал, переоценив янычар, он был уверен в их покорности командующему, а кроме того, ночью к турецкому лагерю продолжали подходить подкрепления.

«Осада»

Утром 10 июля турки начали возводить четыре большие батареи, огнем которых они надеялись попросту стереть с лица земли русский лагерь. Куда не посмотри русский лагерь окружали бесчисленные турецкие орды — турки собрали на Пруте примерно 150 тысяч воинов. Яркие одежды, постоянно перемещавшиеся всадники, мелькающие чалмы и тюрбаны, блеск оружия все это производило неизгладимое впечатление. Для принятия верного решения нужна была сильная и несгибаемая воля, которой, несомненно, обладал Петр Великий, однако, на этот раз все пошло не так как при Полтаве. Русский самодержец уже несколько дней кряду был на ногах, он почти не спал, был крайне истощен и подавлен.

Рис.7.jpg
Русские артиллеристы

Нависшая над русской армией и ним опасность быть раздавленными турками и похороненными в придунайских степях тяжелым грузом давила на его плечи. Гибель Петра и армии в турецком походе означали не только военное поражение страны, но и крах всех реформ, всех свершений петровской эпохи, всего «регулярства», если не самой страны. И нервная система Петра дала сбой: в момент, когда было необходимо подойти с холодной головой и принять единственно верное решение — прорыв из лагеря, грозившего стать братской могилой для 50 тысяч человек, воля оставила великого правителя. По сообщениям современников, на фоне нервного расстройства у царя разыгрались припадки падучей, в какой-то момент армия осталась без верховного командования.

Днем царь несколько оклемался, был, в очередной раз, созван совет, на котором решался вопрос о прорыве из лагеря боем. Екатерина и дипломат Шафиров твердо стояли на дипломатическом решении вопроса: договориться с турками, сверстать и мир и уже спокойно уходить, генералитет, особенно иностранцы, настаивали на прорыве. Было принято компромиссное решение: все войска приводятся в боевую готовность, выстраиваются для атаки и дальнейшего марша, а в это время к туркам отправляются парламентеры с предложением о мирных переговорах. Отстаивать честь русской дипломатии был отправлен сам Шафиров — талантливый дипломат, опытный и знакомый с турецкой верхушкой.

«Буде же того мало, отдать и иныя провинции!»

Степень потрясения Петра можно понять по тем инструкциям и полномочиям, которые были даны Шафирову для заключения мира. Царь был готов расстаться не только с южными завоеваниями времен Азовских походов, но и с Латвией (Лифляндией), доставшейся русским упорным трудом и большой кровью. Более того, Петр готов был передать Речь Посполитую Лещинскому (а значит и Карлу XII), а Ингрию выменять на Псковщину (по крайней мере на бумаге). Вырваться из «прутского капкана» нужно было любой ценой.

Мир был выгоден и туркам, особенно паше Балтаджи — кампанию можно было представить как молниеносную победу над грозным неверным. Турки, тем не менее, понимали, что русская армия не потерпела ни одного поражения и была боеспособна и опасна — безумная атака янычар накануне это хорошо показала. С другой стороны, особенной мотивации у турок воевать не было, война была не слишком популярна в обществе, и все это тоже нужно было учитывать. Главное для турецкой стороны было устранить угрозу Крыму и своим южным рубежам в Прикавказье, вернув Азов и захватив Таганрог.

Рис.8.jpg
Петр Павлович Шафиров — творец русско-турецкого мира

Уже 10 июля была достигнута договоренность: русские возвращают туркам Приазовье, уничтожают новые крепости в этом регионе, обязуются не вмешиваться в дела поляков, запорожцев, молдаван, валахов и других народов в турецком приграничье. Порты и земли на Балтике Шафирову удалось отстоять без особых трудностей. На следующий день турецкие паши попытались было ужесточить условия мира, но щедрые денежные подарки и грозный вид русских мундиров на стенах лагеря, ожидавших с примкнутыми штыками, быстро вернули турок с доброе расположение духа.

Три войны

12 июля был торжественно заключен Вечный русско-турецкий мир. Русская армия с распущенными знаменами, под барабанный бой и при полном параде маршировала мимо турецких отрядов. Русские солдаты уходили с Прута непобежденными. Марш на Яссы прошел нормально, в конце июля армия уже была на польской границе, а Петр, вернувшись в Петербург, был уже полностью поглощен планированием зимней кампании в Финляндии.

Нужно сказать, что ликование в Стамбуле было недолгим: там быстро сообразили, что можно требовать больше. 9 декабря турки вторично объявили войну, а в апреле следующего года уже было подписано перемирие — туркам удалось выторговать часть запорожских степей. Но и этого Порте показалось мало, и шантаж войной продолжился: 31 октября 1712 война была объявлена в третий раз. Только 13 июня 1713 года был заключен договор в Адрианополе — русские потеряли все Запорожье, а граница прошла по Самаре и Орели.

Позорная страница военной истории России?

Прутский поход стал темной страницей правления Петра Великого — на фоне грандиозных побед над грозными шведами, поражение регулярной армии в Молдавии выглядело несолидно. Тем не менее, хотя поход был проиграл Петром, его детище — русская армия показала себя с самой лучшей стороны: солдаты держались стойко, выносливости русских можно было только позавидовать, к чему можно добавить прекрасную выучку рядового состава (особенно гвардейских полков и артиллеристов). Военного (тактического) поражения армия так и не потерпела.

Неудачная кампания на Пруте была вызвана недостаточно серьезной подготовкой русского командования к войне. Ставка на восстание христиан в турецком тылу не была оправдана в ближайшей перспективе, а для действия армии на Дунае должны были быть заготовлены магазины с провиантом. Недооценка возможностей крымского хана и его мурз дорого стоила русской армии. Стало ясно, что для успешных действий на Дунае необходимо как-то решить «крымский вопрос».

В XVIII веке призрак «прутского позора» сопровождал любую кампанию в войнах с Турцией, однако, в среде русского командования были сделаны правильные выводы, урок был усвоен, что сказалось уже во время следующей крупной русско-турецкой войны 1735−1739 годов, когда армия под командованием фельдмаршала Миниха разгромила турецкую армию под Ставучанами.


Печать Сохранить в PDF

РЕКЛАМА

Комментарии

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте