Телеведение. Телевизор Эйзенштейна

Станислав Анисимов
22 Декабря 2016 // 20:54
Источник:
«Сергей Эйзенштейн. Избранные произведения в 6 томах. Том 2»

Телевидение ˜– враг кинематографа. Но только не для такого гения, каким был Сергей Эйзенштейн. Он не снимал сериалы, он даже не вел трансляции парадов с Красной площади. Но он смог угадать основные черты медиа, победившего искусство, которому режиссер посвятил всю свою жизнь.

Сергей Эйзенштейн — это Леонардо да Винчи XX века. В своем теоретическом наследии он смог объединить все виды искусства, предшествовавшие появлению кино. Он обращался не только к художественной культуре, но и к новейшим научным разработкам и открытиям. В его текстах много отсылок к открытиям, которые еще придется сделать человечеству. Именно поэтому иногда это затрудняет чтение и понимание его текстов.

Сегодня, в XXI веке, мы обладаем необходимой терминологией для работы с рядом вопросов. Эйзенштейн, не зная этих формулировок, очень точно описывал сами явления. В своих исследованиях он уделил место и зарождавшемуся феномену телевидения. Совсем немного размышлений на тему природы малого экрана позволяют понять главное — Эйзенштейн увидел и предсказал саму суть нового медиа. Разберем три наиболее любопытные цитаты из его наследия.


Часть первая. Преемственность языка

«И вот перед нами как реальность стоит живая жизнь в чуде телевидения, уже готовая взорвать еще не до конца освоенное и осознанное опытом немого и звукового кинематографа»

фото01.jpg

Действительно, «чудо дальновидения», имеющее свои истоки в легендах и сказках — наследует элементы кино. Но не только. Синтетическая природа экрана, которой занимался и Сергей Эйзенштейн, впитала в себя элементы языка классических видов искусства. Однако телевизионный экран пошел своим путем и слегка изменил взаимоотношение свои выразительных средств, заимствованных из наследия мировой культуры. Главное отличие — это элементы медиаязыка, включенные в структуру подачи телесигнала.

фото02.jpg
Первые телестудии — образец взаимодействия языков классических искусств с новым медиа

Сетку вещания телевидение позаимствовало из радиоформата, изобразительную документальность — из газеты (прежде всего, из ее фотоиллюстраций). Главный пространственно-организационный элемент телеязыка — мизансцена — позаимствована у классического театра. Выразительные возможности монтажа — у кинематографа. Главное же «чудо» телевидения — прямой эфир, живая трансляция изображения на расстояние. Пожалуй, в этом у нового медиа очень долго не было конкурентов.


Часть вторая. Монтаж

«Там (в кинематографе) монтаж, например, был лишь более или менее совершенным следом реального хода восприятия событий в творческом преломлении сквозь сознание и чувства художника. А здесь он станет самым непосредственным ходом в момент свершения этого процесса»

фото02.jpg

Монтаж как выразительное средство на телевидении в полной мере стал использоваться, как это ни странно, лишь с приходом записи. Однако работа с многокамерной съемкой и прямой трансляцией внесли определенный вклад в развитие и киноязыка в том числе.

Оппозиция «прямое» — «записанное» долгое время будет камнем преткновения в спорах культурологов о природе кино и телевидения. Является ли малый экран частным случаем развития экрана большого? Или кино — это такой специфический вид телевидения? На самом деле, спор этот не имеет под собой основания: в случае с телевидением мы имеем дело с каналом передачи аудиовизуальной информации, а в случае с кинематографом — с видом аудиовизуального искусства (частным случаем которого, например, является видеоарт).


Часть третья. Человек

«И первое звено в цепи развивающихся форм лицедейства — актер-лицедей, в непосредственности переживания передающий зрителю содержание своих мыслей и чувств, протянет руку носителю высших форм будущего лицедейства — киномагу телевидения, который, быстрый, как бросок глаза или вспышка мысли, будет, жонглируя размерами объективов и точками кинокамер, прямо и непосредственно пересылать миллионам слушателей и зрителей свою художественную интерпретацию события в неповторимый момент самого свершения его, в момент первой и бесконечно волнующей встречи с ним. Разве это не вероятно?»

Фото04.jpg

По сути дела, Сергей Эйзенштейн описывает образ телеведущего-шоумена. Сегодня, с приходом и на наши телеэкраны идеи «инфотейнмента», любая информация подается как шоу.

Даже если ведущий остается беспристрастным, это считывается как определенная игра или маска. Информация на телеэкране воспринимается нами через человека, ее представляющего, и ассоциируется именно с ним. Поэтому, и в этом еще одна поразительно точная находка Эйзенштейна, роль и образ ведущего — одна из важнейших тем в исследовании телеязыка.

Фото05.png
Фрагмент спектакля «Идеальный Муж. Комедия». Режиссер Константин Богомолов

Что касается работы камеры, то, как это ни странно, ее работа с человеком и его крупным планом, наиболее ярко сегодня выражена в современном театре. Операторы на сцене — прием, заимствованный отечественными режиссерами из практики их немецких коллег. Съемка и прямая трансляция приближают актера к публике. Большая сцена сжимается до малого пространства кадра. Микродраматургия мимики становится ведущим носителем смысла сцены. Возможно, этот прием еще предстоит освоить современным работникам телевидения. При условии возвращения на наши экраны прямого эфира.

Фото06.jpg
Сергей Эйзенштейн всегда приветствовал новые формы в жизни и искусстве

Печать Сохранить в PDF

РЕКЛАМА

Комментарии

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте