Процесс. Суд над Оскаром Уайльдом

06 Января 2018 // 21:46

Известный английский поэт и драматург Оскар Уайльд в мае 1895 года был осужден за, как бы это сейчас назвали, нетрадиционную ориентацию. Тогда это называлось «аморальное поведение». Писателя приговорили к двум годам каторжных работ. И это был процесс века. С подробностями ведущие передачи «Не так» радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Кузнецов и Сергей Бунтман. Полностью прочесть и послушать оригинальное интервью можно по ссылке.

А. Кузнецов: Уильям Стед, британский журналист, публицист, общественный деятель, трагически погибший на борту «Титаника», в своих заметках во время скандала, разразившегося вокруг Оскара Уайльда, писал: «Если бы каждый, кто виновен в грехе Оскара Уайльда, попадал в тюрьму, то мы бы стали свидетелями удивительного переселения обитателей Итона, Хэрроу, Рэгби и Винчестера в тюремные камеры Пентонвилля и Холлоуэя. Ведь мальчики в общественных школах свободно подхватывают привычки, за которые их потом могут приговорить к каторге».

Итак, Оскар Фингал О’Флаэрти Уиллс Уайльд. Именно так звучит полное имя нашего героя. Оскар родился и вырос в более чем респектабельной ирландской семье. Его мама была очень тонким, просвещенным человеком. С детства она привила сыну интерес к классической литературе, к античности, к древним языкам.

В Англию Уайльд переселился, когда поступил в колледж.

С. Бунтман: В Оксфорд?

А. Кузнецов: Да. Потом он женился. У него родилось двое сыновей. Ну, а дальше в его жизни появился, скажем так, злой гений — Альфред Брюс Дуглас, представитель высшей аристократии, третий сын 9-го маркиза Куинсберри. Этот молодой человек, который на 16 лет был моложе Уайльда, стал его многолетним любовником, музой, злым гением.

В конечном итоге наш герой практически ушел из семьи, перестал видеться с женой, со своими уже подросшими сыновьями. Он абсолютно погрузился в Альфреда (хотя при этом позволял себе всякие гомосексуальные связи на стороне).

ФОТО 1.jpg
Оскар Уайльд в детстве

Дуглас капризничал. Уайльд его содержал. И из этой истории выросла, скажем так, достаточно нелепая судебная ситуация. Почему нелепая? Возможно, ее бы и не было, если бы не чрезвычайно сложные, по сути, основанные на ненависти взаимоотношения Альфреда Дугласа с его отцом, маркизом Куинсберри.

Отец Дугласа, в отличие от утонченного, изнеженного сына, был человеком, который использовал каждую возможность, чтобы подчеркнуть свою принадлежность к мужскому полу: страстный поклонник охоты, бокса. Плюс в личной жизни маркиза тоже было все непросто — он окончательно разошелся с женой. Нет, они не развелись, просто разъехались, за что сыновья очень отца осуждали, когда тот просто взял и привел в дом любовницу, предложив при этом их матери начать жить втроем.

На этой почве между отцом и, в частности, третьим сыном назрела довольно сильная взаимная неприязнь, которая особенно усилилась в 1894 году, когда при очень сомнительных обстоятельствах погиб старший брат Альфреда, в свою очередь подозреваемый в любовной связи с министром иностранных дел, а впоследствии премьер-министром графом Розбери. В том, что произошло, Дуглас почему-то винил отца.

В конечном итоге они начали обмениваться крайне резкими письмами. Маркиз сына проклял. Тот в ответ ему подчеркнуто надерзил. А тут Дугласа-старшего все больше и больше «доброжелатели» стали информировать о том, что мальчик-то его живет жизнью совсем неподобающей. Правда, маркиз Куинсберри съездил лично познакомиться с Уайльдом. И при первом знакомстве писатель произвел на него самое благоприятное впечатление. Маркиз даже сыну написал, что, мол, сынок, да, я убедился в том, что это достойнейший человек, что все сказанное — клевета, наветы и поклепы.

Но через месяц в голове маркиза соскочил опять какой-то рычажок, и он начал требовать, чтобы сын немедленно уехал из Оксфорда, не получив даже диплома. Альфред опять надерзил в ответ. Маркиз закусил удила.

В это время как раз должна была состояться премьера самой знаменитой пьесы Уайльда «Как важно быть серьезным». Маркиз абонировал себе кресло, совершенно явно намереваясь устроить скандал во время постановки. Уайльду об этом доложили. Он уговорил директора театра, чтобы тот не продавал билеты. Куинсберри попытался прорваться в театр, но его не пустили. Это он воспринял как дополнительное оскорбление, совершенно слетел с нарезки и в клубе, где Уайльд регулярно бывал, оставил для него без конверта (так, чтобы люди могли видеть) визитную карточку, на которой написал оскорбительную фразу, абсолютно не двусмысленную, назвав Уайльда содомитом.

Через несколько дней Уайльд получил это послание. В кругу людей, окружавших писателя, возникли разногласия по поводу того, стоит ли вообще связываться с маркизом, реагировать на его послание. Кто-то из осторожных заявил, что хорошо бы на время уехать во Францию. Кто-то посчитал, что можно и не уезжать, но и на письмо отвечать не стоит, сделать вид, что оно не дошло. Однако были и такие (и Альфред среди них играл первую скрипку), кто был уверен, что нужно дать отпор.

С. Бунтман: То есть Дуглас использовал своего старшего друга в качестве орудия мести?

А. Кузнецов: Да. Безусловно, все произошло под влиянием Альфреда. Вряд ли кто-нибудь еще мог уговорить Уайльда выдвинуть обвинения против маркиза Куинсберри в клевете.

ФОТО 2.jpg
Оскар Уайльд. Фотография Наполеона Сарони, 1882 год

Собственно говоря, именно это и составило первое дело, которое начали слушать 3 апреля 1895 года. Уайльд, естественно, присутствовал на этом процессе. Его интересы представлял очень известный, очень дорогой адвокат сэр Эдвард Кларк. Адвокатом маркиза Куинсберри выступил Эдвард Карсон, одноклассник Уайльда по Оксфорду. На суде писатель даже иронически заметил, что от старого друга следует ожидать особенно больших неприятностей, по старой дружбе, как говорится. И как в воду глядел, потому что Карсон начал копать на Уайльда компромат и набрал его достаточно.

На суде были представлены показания двенадцати молодых людей, которые, скажем так, работали в заведении, принадлежавшем некоему Альфреду Тейлору. Заведение это располагалось на Little College Street и представляло собой очень изящно обставленный салон, где богатые джентльмены могли познакомиться с небогатыми, но молодыми и недурными собой юношами.

В общем, с помощью подкупа, угроз и так далее, но Карсону удалось получить показания, которые подтвердили нелицеприятное обвинение маркиза. Узнав об этом, сэр Эдвард Кларк, опытный юрист, предложил Уайльду забрать иск. Тот отказался. Дело попало в суд.

Уже на первом процессе Уайльд довольно быстро потерял присутствие духа, хотя он продолжал достаточно метко и колко парировать, иногда даже срывал аплодисменты. Но такое поведение, необдуманные заявления, кокетство с публикой настроили присяжных против него. Когда же Карсон приступил к вопросам о заведении Тейлора, дело можно было считать проигранным. О сути своих отношений с юношами писатель отвечал: «Я люблю людей молодых, ярких, беспечных и естественных. Я не люблю разумных и старых».

В конце концов (и в этом нет ничего удивительного), маркиз Куинсберри был оправдан. Чтобы восстановить свою репутацию, он выдвинул против Уайльда, как выражается наш президент, «обратку». И вот тут все стало совсем плохо. Альфред Дуглас, почуяв это, уехал из Англии. Писатель, по сути, остался один. Многие из приятелей отреклись от него. Лишь несколько верных друзей (среди которых, например, был Роберт Росс) по-прежнему пытались помочь ему. Уайльд чувствовал это, но тем не менее на втором процессе продолжал защищать себя с юридической точки зрения наихудшим из возможных образов.

Всем известный пример. Когда обвинение подвергло анализу стихотворение Дугласа «The love that dare not speak its name» и попросило Уайльда объяснить, что означает фраза «Любовь, что таит свое имя», писатель произнес следующее: «"Любовь, что таит свое имя» — это в нашем столетии такая же величественная привязанность старшего мужчины к младшему, какую Ионафан испытывал к Давиду, какую Платон положил в основу своей философии, какую мы находим в сонетах Микеланджело и Шекспира. Это все та же глубокая духовная страсть, отличающаяся чистотой и совершенством. Ею продиктованы, ею наполнены как великие произведения, подобные сонетам Шекспира и Микеланджело, так и мои два письма, которые были вам прочитаны. В нашем столетии эту любовь понимают превратно, настолько превратно, что воистину она теперь вынуждена таить свое имя. Именно она, эта любовь, привела меня туда, где я нахожусь сейчас. Она светла, она прекрасна, благородством своим она превосходит все иные формы человеческой привязанности. В ней нет ничего противоестественного. Она интеллектуальна, и раз за разом она вспыхивает между старшим и младшим мужчинами, из которых старший обладает развитым умом, а младший переполнен радостью, ожиданием и волшебством лежащей впереди жизни. Так и должно быть, но мир этого не понимает. Мир издевается над этой привязанностью и порой ставит за нее человека к позорному столбу".

ФОТО 3.jpg
Оскар Уайльд и лорд Альфред Дуглас во время обеда, 1898 год

С. Бунтман: Молодец!

А. Кузнецов: Да, в том смысле, что высокоталантливо попытался объяснить, какие чувства испытывает человек, находящийся в его ситуации. Но для суда, по сути, это было признанием. Однако присяжные не смогли вынести вердикт. Был назначен новый суд, который состоялся 20 мая 1895 года. На этом слушании Уайльд уже не защищался, он был практически сломлен. Через пять дней публичного разбора частной жизни писателя был вынесен обвинительный приговор — 2 года каторги.

Из заключительного выступления судьи: «It is no use for me to address you. People who can do these things must be dead to all sense of shame, and one cannot hope to produce any effect upon them. It is the worst case I have ever tried. That you, Taylor, kept a kind of male brothel it is impossible to doubt. And that you, Wilde, have been the center of a circle of extensive corruption of the most hideous kind among young men, it is equally impossible to doubt». — «Нет необходимости мне обращаться к вам. Люди, которые делают такие вещи, не имеют никакого чувства стыда, и нет никакой надежды вызвать это чувство. Это худшее дело из тех, которые я когда-либо слушал. Нет никакого сомнения, Тейлор, в том, что Вы содержали некое подобие мужского борделя, и в том, что Вы, Уайльд, были центром самого массивного разложения молодых людей, которые были вокруг Вас. В этом тоже невозможно сомневаться».

Вот так Оскар Уайльд был отправлен в тюрьму. Свой срок он отбывал сначала в Пентонвилле и Уандсворте, а затем был переведен в тюрьму в Рединге, где находился полтора года.

С. Бунтман: Да уж.

А. Кузнецов: Тюрьма полностью сломила его…

С. Бунтман: В Рединге Уайльд написал одно из самых лучших своих стихотворных произведений — «Балладу Редингской тюрьмы».

А. Кузнецов: Да. Посвящается она узнику, гвардейскому офицеру, кавалеристу, приговоренному к смерти за убийство своей жены из ревности.

С. Бунтман: Но ведь не только о гвардейце-кавалеристе писал Уайльд?

А. Кузнецов: Конечно. Он писал и о себе.

Ведь каждый, кто на свете жил,

Любимых убивал,

Один — жестокостью, другой —

Отравою похвал,

Коварным поцелуем — трус,

А смелый — наповал.

Один убил на склоне лет,

В расцвете сил — другой.

Кто властью золота душил,

Кто похотью слепой,

А милосердный пожалел:

Сразил своей рукой.

Кто слишком преданно любил,

Кто быстро разлюбил,

Кто покупал, кто продавал,

Кто лгал, кто слезы лил,

Но ведь не каждый принял смерть

За то, что он убил.

Не каждый всходит на помост

По лестнице крутой,

Захлебываясь под мешком

Предсмертной темнотой.

Чтоб, задыхаясь, заплясать

В петле над пустотой.

Не каждый отдан день и ночь

Тюремщикам во власть,

Чтоб ни забыться Он не мог,

Ни помолиться всласть;

Чтоб смерть добычу у тюрьмы

Не вздумала украсть.

Печать Сохранить в PDF

Комментарии

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте