Процесс. Судное дело камергера Петра Салтыкова

30 Декабря 2017 // 17:00

В царствование императрицы Елизаветы Петровны дела семьи камергера Петра Васильевича Салтыкова обстояли неважно. Двое сыновей генерал-аншефа Василия Федоровича Салтыкова вели праздную жизнь, кутили и проматывали состояние. Старший брат, Петр Васильевич, сначала пытался платить долги, но потом, не зная, как быть, решил прибегнуть к колдовству. О том, что из этого вышло, рассказывают ведущие передачи «Не так» радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Кузнецов и Сергей Бунтман. Полностью прочесть и послушать оригинальное интервью можно по ссылке.

А. Кузнецов: Петр Васильевич Салтыков, старший сын генерал-аншефа Василия Федоровича Салтыкова, по меркам XVIII века, был человеком в высшей степени светским. Он вел достаточно праздный образ жизни, кутил, делал долги, которые не всегда платил. Одним словом, проматывал батюшкино состояние.

В течение нескольких лет Петр Васильевич считался женихом принцессы Курляндской, единственной дочери Бирона, но поссорившись с ней, в 1753 году женился на княжне Марии Федоровне Солнцевой-Засекиной.

С. Бунтман: А почему поссорился-то?

А. Кузнецов: Вероятно, по той же причине, по которой он впоследствии разойдется и с княжной Засекиной: еще до брака Салтыков состоял в отношениях с одним из своих крепостных, с неким Василием Козловским.

С. Бунтман: То есть и законной супруге он предпочтет крепостного-фаворита?

А. Кузнецов: Да. По собственному признанию Петра Васильевича, «при женитбе ево на жене Марье Федоровне, оная жена ему на другой день опостылила». Поэтому с 1754 года он начал постоянные поиски способов «уморить жену свою», а заодно и тещу, излишне докучавшую ему своими заботами. Вскоре у него родились и мечты сделать так, чтобы «всемилостивейшая государыня была до него милостива», дала отпуск в Москву и оплатила многочисленные долги.

С. Бунтман: Неплохо.

А. Кузнецов: И для того, чтобы одним махом решить все эти проблемы, Салтыков решает прибегнуть к ворожбе и чародейству. Он дает поручение своим управляющим (в деле их фигурирует трое: уже упомянутый Козловский, Толмачев и Антонов), чтобы те подыскали ему подходящего человека.

Итак, в дом Петра Васильевича один за другим стали приходить колдуны и знахари. Почти никто из них не скрывал свою «практику». Так, например, крестьянин-коновал Трофим Жеребец рассказывал, что он лечил «крестьян и жен их по прозбе их от внутренней сердечной болезни, также, ежели у кого случатца наружные раны, а какия именно болезни не знает, то и от них лечил он без всякой платы и, сыскивая по полям и по лугам, давал он от сердечной болезни пить в квасу называемую траву сердечник, а от ран траву ж называемую медвежья лапка…, которую-де и прикладывал он к тем ранам, и от тех-де обоих трав иногда полза людям бывала».

ФОТО 1.jpg
Принцесса Курляндская, в замужестве баронесса Черкасова, единственная дочь Бирона. Портрет работы И. Ф. А. Дарбеса, 1781 год

А вот другой пример. Крестьянка-знахарка из-под Путивля украинка Настасья Остафьева признавалась, что, получив от отца преимущественно рецепты трав, лечила «малороссиян и жен их по прозбе их от внутренние сердечной болезни, также ежели женщина в родах долго мучитца будет, то и от того, да естли волы от инструменту, в которой они впрягаютца, натрут шею и зделаютца от того раны, то и от оных ран лечила она без всякой платы, а только разве кто даст ей хлеба. Чего ради по тому ж отцову научению и, сыскивая по полям и по лугам, давала она от сердечной болезни пить в воде и есть во щах называемую по малороссийски траву гарченец, да от долгого женщиною в родах мучения давала ж пить в воде и в протчем называемую траву просвиряк, а от воловьих-де ран, ловя в поле кротов и убив, суша их, те сушеныя кроты прикладывала к тем ранам, и от тех-де трав и крота иногда тем людям, так же и от крота волам от ран и полза бывала, а окроме-де тех трав…» более ничем никого не «лечивала».

С. Бунтман: Ну, в общем-то, довольно тихая, не претенциозная «практика». Ничего вредительного для человека тут нет.

А. Кузнецов: Абсолютно. Травишки, корешишки, ну, если попадется, кротишка — все шло в ход…

С. Бунтман: И все-таки, на каком «рецепте» остановился Салтыков? Он нашел то, что искал?

А. Кузнецов: Да, но не без посторонней помощи. Вышеназванный Трофим Жеребец посоветовал ему «отправить через дворового к теще, княгине Солнцевой-Засекиной, траву, чтобы насыпать той травы вокруг тещиного дома и навсегда забыть о старой княгине».

Другой «помощник», дворник Игнатий Никитин, выдал Салтыкову магический порошок для умилостивления императрицы Елизаветы Петровны.

Из материалов следствия: «По свидетельству Игнатия Никитича, уединясь, ему Салтыков говорил: «Я-де слышал, что ты умеешь ворожить, так, пожалуй, зделай ты мне это, чтоб у меня жена умерла и сперва б занемогла, также зделай ты мне эдакую милость, что всемилостивейшая государыня была до меня милостива и отпустила б меня в Москву».

«И он-де, Никитин, обманывая того Салтыкова и желая от него получить денег, тому Салтыкову о том, что я-де тебе в этом помочь сделаю, толко-де у меня теперь нет готоваго снадобья, также и для жены вашей травы, а пришли ко мне после человека своего или хотя сам пожалуй приезжай, а я-де пришлю к тебе два пузырка да порошок с некоторым надобьем, и ты-де те пузырки брось в реку — один на берегу, а другой на другом берегу, и так-де ты отпущен будешь в Москву, а оной-де порошок подсыпь во дворце, где ходить изволит государыня, и естли-де государыня через те порошки перейдет, то будет до тебя милостива, — сказал. И потом оный Салтыков, не говоря более ничего, пошел от него из избы вон, и на другой день поутру означенной Толмачев к нему, Никитину, пришел…, и он-де, Никитин, взяв стоящие в показанной другой перегоротке в поставце два пузырка и один в бумашке порошок, означенному Толмачеву отдал… И оной Салтыков, взяв ту бумашку, говорил ему: «Ну, старик, естли мне зделается от государыни милость и отпущен буду в Москву, то-де и тебе дам тритцать рублев». И он, Никитин, сказал тому Салтыкову: «Не бось-де, зделается, я-де и во дворец ко многим хожу».

ФОТО 2.jpg
Портрет императрицы Елизаветы Петровны работы И. Я. Вишнякова, 1743 год

А вот, собственно, действия, которые Салтыков предпринял, получив этот самый волшебный порошок: «появ тот порошок, имея у себя не более дни з два, поехал во дворец, а которого месяца и числа, не упомнит, толко в тот день был при дворе куртаг, и приехав ко двору, взошед в переднюю комнату, означенной из бумашки порошок высыпал в руку и зажал в горсть, и потом, как прошел за стоящих в гренодерском уборе сержантов, в двери, ис коих ея императорское величество соизволит выходить обыкновенно в галерею, тот порошок из руки своей высыпал на пол, ибо он, по словам означенного мужика, думал в истинную, что естли всемилостивейшая государыня через тот порошок перейдет… будет милостива…».

Интересно, что Екатерина II, которой придется разбираться с «хвостами» этого дела, в своих знаменитых записках о Петре Салтыкове, старшем брате своего первого возлюбленного, будет писать как о человеке редкой глупости.

С. Бунтман: Ну, все признаки на лицо.

А. Кузнецов: Это правда. Хотя надо сказать, что в хозяйственных книгах, которые сохранились в РГАДА, поручения Петра Васильевича, касаемые заготовок, присылки продуктов и так далее, выглядят вполне разумно. То есть хозяином он, видимо, был весьма сносным.

Возвращаясь к колдовству. Украинская ворожея Настасья Остафьева, к примеру, отказалась ворожить на смерть и вместо этого предложила другой вариант («чтобы жить с женою в совете»): «Надобно сварить, взявши у госпожи рубашку черную, кою она скинет, и в чистой воде у рубашки то место, которое запотеет под мышкою, чистою водою обмыть, и в той воде оную траву сварить, и сваривши, ту траву вместо чаю пить давать той госпоже ево пить, да и господин бы пил, и выпили б они по три чашки, и когда б им Бог пошлет, то они согласно будут жить, и на Козловского госпожа сердитца не станет, и милостива до него будет».

С. Бунтман: Ну, это уже настоящий l’elisir d’amore! Здорово, конечно.

ФОТО 3.jpg
Портрет Екатерины II. Ф. С. Рокотов, 1763 год

А. Кузнецов: По тем временам следствие по делу камергера Салтыкова было проведено достаточно быстро. В конце все того же 1758 года было вынесено решение, согласно которому помощников Петра Васильевича после телесных наказаний отправили в солдаты, колдунов — в дальнюю ссылку, а украинскую ворожею — в монастырские труды. Что касается самого Салтыкова, то он был сослан в Соловецкий монастырь и заточен там в тюрьму. Но ссылка была недолгой — Петр III пожалел бывшего камергера. В декабре 1761 года императорским именным указом было предписано: «онаго Салтыкова из Соловецкого монастыря взять, а послать в самую малую ево деревню, коя б только могла его пропитать, в той же деревне содержать его, Салтыкова, под крепким караулом, не выпуская из деревни никуда, никого к нему посторонних не допускать и писем писать не давать», «чтоб жил в той деревне порядочно и никуда из той деревни не выезжал и крестьян не разорял».

С. Бунтман: И все-таки, как Салтыков попался на этом деле?

А. Кузнецов: Донос.

С. Бунтман: Чей?

А. Кузнецов: Одного из его приказчиков.

Поразительно, но данная история Петра Васильевича ничему не научила. Попав в малую деревню, выпущенный из Соловецкого монастыря, он тут же взялся за старое. И уже Екатерине II пришлось разбираться со второй серией.

«762 году октября (Салтыков только-только приехал из Соловков) в первых числах… вышеписанная жонка Аграфена стояла на дворе вся ногая, распустя волосы, а при ней лежали незнамо какия травы, а против ея на земле стояла в горшке вода, и стоя смотрела она на звезды и в воду и шептала… А как-де в том же октябре месяце оной жонки муж от Салтыкова послан был в Москву…, то спустя недели з две та ево жена, идучи помещичьим двором, на спрос ево, Черторылсково (Черторыльский — это новый приказчик деревни, доносчик), скоро ль муж ее из Москвы будет, сказала, что-де он скоро будет из Москвы с указом о свободе помещика их ис-под караула, и она о том знает по своему волшебству, через короткое-де Салтыков принят будет в милость Ея Императорского Величества…».

С. Бунтман: То есть Салтыков опять нашел знахарку, которая по его просьбе стала ворожить на милость уже новой императрицы, чтобы та отпустила его в Москву?

А. Кузнецов: Да. То есть он не просто наступает, он прыгает на тех же граблях.

Судя по всему, дело Салтыкова даже по тем временам выглядело настолько глупым и абсурдным, что Екатерина II тоже решила его не трогать. Вот ее именной указ по второму следствию:

«1) доносчика… Петра Черторылскаго ничем не наказывать, но буде он годен, то написать в салдаты, а буде негоден в салдаты, то со всею его семьею и скарбом перевесть в Оренбург на поселение, снабдив на дорогу и на завод деньгами по благоусмотрению вашему, ибо донос его во многом, как по делу видно, нашолся праведным…

3) волшебницу женку Аграфену и с мужем ея повелеть Путиловской воеводской и Белгородской губернской канцеляриям, как возможно, сыскавать, а по сыску наказать ее жестоко, дабы она впредь несбыточным обманством простых людей не соблажняла и нелепыми баснями в ужас не приводила;

4) арестанту Петру Салтыкову нашим указом объявить, чтоб он, чувствуя в преступлениях своих угрызения в совести, жил тихо и спокойно, прося Бога о прощении грехов своих, а не прибегал бы снову к таковым богопротивным и недействительным способам, каково безпутное той бабы волшебство, естли ж впредь какой и в чем-нибудь откроется на него донос, то, подвергнувшись он вновь Нашему гневу, будет, конечно, отослан в монастырь в самый дальнейший край Нашей империи».

О дальнейшей судьбе Петра Салтыкова ничего не известно.

Печать Сохранить в PDF

Комментарии

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте