Процесс. Суд над Маврой Волоховой

Анна Зарубина
07 Октября 2017 // 19:41

В августе 1866 года в погребе своего дома был найден убитым крестьянин Алексей Волохов. Труп Волохова, перерубленный вдвое, с большим количеством ран на нем, нанесенных различными орудиями, лежал в углублении погреба, залитом водой и забросанном грудою камней. Подозрение в убийстве сразу же пало на жену убитого — Мавру Волохову…

Статья основана на материале передачи «Не так» радиостанции «Эхо Москвы». Эфир провели Алексей Кузнецов и Сергей Бунтман. Полностью прочесть и послушать оригинальное интервью можно по ссылке.

А. Кузнецов: На территории двух нынешних московских районов (Нагатинский Затон и Нагатино-Садовники) в XIX веке располагалась большая деревня Садовая Слобода. В этой деревне со своей женой Маврой и сыном Гришей жил Алексей Волохов. Сразу отметим, что несмотря на то, что семья Волоховых проживала в отдельном доме, она испытывала острую нужду. Глава семейства, Алексей Волохов, страдал запоем, вследствие чего почти никогда не являлся домой трезвым. К тому же во хмелю он бывал достаточно буйным, постоянно попадал в какие-то передряги. Жена часто ругала его за это, называла мошенником, жуликом, каторжником.

И вот 17 августа 1866 года Алексей Волохов пропадает. Среди бела дня его видели пьяным на улице, несколько раз он заходил в трактир, где, естественно, успел с кое-кем поцапаться. А потом он исчезает, и в течение пяти дней от него нет ни слуху, ни духу…

С. Бунтман: И все же 22 августа тело Алексея Волохова находят.

А. Кузнецов: Да. В погребе собственного дома, под слоем воды, песка и камней, перерубленное надвое…

Сразу же начинается следствие. В первую очередь под подозрение попадает Мавра Волохова, жена убитого. Почему? По мнению свидетелей, Мавра была злой и сердитой женщиной, неоднократно изменяла своему супругу и искала удобный случай избавиться от него. Однако конкретных фактов, подтверждающих это, не было.

В связи с тем, что кроме трупа в доме Волоховых были обнаружены небольшие пятна крови, а также под влиянием ряда других улик, Мавра Волохова была привлечена к уголовной ответственности по обвинению в убийстве.

С. Бунтман: Любопытно, а как она объясняла происхождение пятен крови в своем доме?

А. Кузнецов: Очень просто. За два дня до исчезновения Алексея Волохова был большой праздник — Успение Богородицы. Так вот, согласно показаниям Мавры, муж напился, с кем-то подрался, пришел домой с окровавленной головой, с разбитым носом и улегся спать в этой самой комнате. Собственно говоря, отсюда и пятна.

ФОТО 1.jpg
Михаил Федорович Громницкий

Так или иначе, но дело попадает в суд. Значит, стороны. Обвинение представляет Михаил Федорович Громницкий, судебный оратор, воспитанник Московского университета, занимавший перед введением в 1866 году судебной реформы должность губернского стряпчего в Воронеже и назначенный, при открытии окружного суда в Москве, товарищем прокурора. Анатолий Федорович Кони, который, как известно, высокими оценками направо и налево не разбрасывался, так описывает Громницкого: «Скромный, задумчивый и молчаливый, бледноликий, с непокорными волосами и бородой, он как-то вдруг, сразу вырос на обвинительной трибуне, и из уст его полилась речь, скованная железной силой логики и блиставшая суровой красотой скупого слова и щедрой мысли. Это и был Громницкий. Кто слышал в свое время, пятьдесят лет назад, его ровный металлический голос, кто вдумался в построение его речи и испытал на себе эти неотразимые и в то же время простые, по-видимому, доводы, обнимавшие друг друга, как звенья неразрывной цепи, тот не может его позабыть. Сочетание силы слова с простотою слова, отсутствие всяких ненужных вступлений и какого-либо пафоса, спокойное в своей твердости убеждение и самое подробное изучение и знание всех обстоятельств и особенностей разбираемого преступления — делали из его речи то неотразимое «стальное копье закона», о котором говорит король Лир».

С. Бунтман: Хорошо написано.

А. Кузнецов: Да. Процессуальным же противником Громницкого являлся совсем молодой человек, представитель аристократического рода, князь Александр Иванович Урусов, который, сразу отметим, блестяще справился со своей задачей.

Итак, на чем, собственно говоря, обвинение строило свою аргументацию? На ряде косвенных улик. Во-первых, это показания пятилетнего Гриши Волохова, сына подсудимой, который на предварительном следствии заявил, что якобы видел, как мать топорищем била неподвижное и окровавленное тело отца. Во-вторых, это показания одного из братьев Волоховых, Терентия, который утверждал, что 21 августа, то есть за сутки до того, как труп был обнаружен, он видел, как Мавра во дворе что-то кидала лопатой в погреб (то есть вроде как закапывала).

С. Бунтман: Ага.

А. Кузнецов: В-третьих, это показания еще одной родственницы, солдатки Марьи Волоховой, которая уверяла, что когда 22 августа Терентий полез в погреб (собственно, он и обнаружил останки), то Мавра вся побледнела, пот стал капать с ее лица. В-четвертых, ряд свидетелей заявил, что при аресте Мавра сказала двоюродному брату покойного мужа Никите: «Что будет мне, то и тебе. На одной доске будем стоять». Это было сочтено как некое полупризнание. В-пятых, опять же, обвинение обратило внимание на то обстоятельство, что в день исчезновения мужа Мавра с сыном ушла ночевать к соседям и оставалась у них несколько последующих дней.

С. Бунтман: Все доказательства косвенные.

А. Кузнецов: Конечно. И Громницкий, прекрасно понимая это, решил связать все в одну цепочку. Каким образом? Ну, скажем так, ораторскими приемами.

ФОТО 2.jpg
Александр Иванович Урусов

С. Бунтман: И что же в итоге?

А. Кузнецов: Речь Громницкого действительно произвела сильное впечатление на присяжных. Однако, как впоследствии покажет его оппонент, Александр Иванович Урусов, в ней были допущены очень серьезные ошибки.

Во-первых, Громницкий сослался на мнение жителей деревни, которые на предварительном следствии практически все заявили, что Мавра Волохова — женщина злая, дурная. Но когда был проведен так называемый повальный обыск, то мнение о подсудимой резко изменилось: да, непростая крестьянка, зато трудолюбивая, да и муж у нее далеко не сахар был.

Вторая ошибка, которую допустил Громницкий, заключается в следующем. Незадолго до убийства Мавра Волохова призналась в краже: она стащила у своей снохи, которая жила с ней в одном доме, 150 рублей. Украла, видимо, из мести. При каждом удобном случае (на людях, один на один) сноха ее, что называется, попрекала, травила: «Вот, у тебя муж — пьяница, никудышный человек». Решив отомстить, Мавра денежки припрятала, а потом на исповеди священнику призналась во всем, покаялась и все вернула. Громницкий зачем-то заговорил об этом: мол, смотрите, какая она — так ненавидела своего мужа, что решила украсть деньги и его подставить, а когда это не прошло, все вернула и начала думать над другим способом.

С. Бунтман: Ого!

А. Кузнецов: Ну что тут скажешь? Если у тебя такая слабая карта, то ты вообще ее лучше не доставай…

Урусов, кстати, блестяще использовал этот эпизод в своей финальной речи. Посмотрите, господа, что это за женщина?! Да, довела ее сноха. Она решила отомстить ей, взяла деньги, но потом покаялась и все вернула. Разве можно заподозрить такую женщину в гибели мужа?

Стоит отметить, что на скамье подсудимых Мавра Волохова вела себя очень мужественно и с большим достоинством. Довольно известный в то время юрист Лютецкий так описывает ее в своих воспоминаниях: «Она будто устала от всего пережитого, но сохранила всецело твердость и самоуважение. Телодвижения ее проникнуты важностью, но тихи и мягки. Голос ее порою звучит какой-то преданностью и грустью, порой же каким-то горделивым сознанием своего преобладания над обвинением. Невольно думаешь, что эта женщина способна сильна мстить. Она же, однако, не чужда и самой задушевной нежности. Гнев и кротость постоянно в ней спорят; ее заподозришь, но как-то безыскусственно и строго, спокойно достигает она желаемого к себе доверия. В течение всего двухдневного заседания ее поведение удивительно выдержанно, но что-то загадочное представляет собой эта крестьянка, все в ней осязательно возвышает ее над обыденной ее средой. И зритель-слушатель приходит в безотчетное недоумение».

С. Бунтман: Вот такая непростая 29-летняя крестьянка Мавра Волохова.

А. Кузнецов: Да, кстати, еще один интересный момент. По тогдашним процессуальным нормам, когда родственники показывали против обвиняемого, последний мог настоять на том, чтобы их допрашивали не под присягой. Урусов предложил эту форму Волоховой, но она отказалась: как им совесть подсказывает, так пусть и показывают. И вот удивительная сила присяги: почти все обвинительные показания следствия на суде повторены не были.

К тому же выяснилось, что мальчик Гриша оговорил мать. Оказывается, об этом его попросил дядя. Ребенок действительно видел, как Мавра Волохова несколько раз стукнула пьяного, валяющегося на полу супруга палкой, но до смерти она его не избивала.

ФОТО 3.jpg
Анатолий Федорович Кони. Портрет работы Ильи Репина, 1898 год

С. Бунтман: То есть Урусов постепенно выбил из обвинения все доказательства, на которые оно опиралось.

А. Кузнецов: Совершенно верно. Сразу же отметим, что это дело принесло молодому адвокату широкую известность. Вот как описывает это событие Анатолий Федорович Кони: «Войдя в зал судебного заседания Московского окружного суда по делу Мавры Волоховой, обвиняемой в убийстве мужа, как скромный кандидат на судебные должности, назначенный защищать, — он вышел из него, сопровождаемый слезами и восторгом слушателей и сразу повитый славой, которая затем, в течение многих лет, ему ни разу не изменила. Я был в заседании по этому делу и видел, как лямка кандидатской службы, которую был обречен тянуть Урусов, сразу преобразилась в победный лавровый венок».

А вот отчет газеты «Московские ведомости»: «Господин защитник закончил свою речь словами: «Я, господа присяжные, не прошу у вас смягчающих обстоятельств для подсудимой; я убежден, что вы ее оправдаете». Затем, после речи господина председателя, в которой он рассказывал обстоятельства дела, присяжные удалились в залу совещаний и, возвратившись через 10 минут, на вопрос суда: виновна ли подсудимая крестьянка Мавра Егорова в предумышленном убийстве мужа своего Алексея Волохова, отвечали: нет, не виновна. Зала потряслась от рукоплесканий; председатель, громко позвонив, остановил восторги публики. Когда председатель объявил подсудимую от суда свободною, она бросилась целовать руки у защитника и, поклонившись судьям и присяжным, проговорила со слезами: «Благодарствую, что вы меня, невинную, освободили от суда».

Поразительно, но какое единодушное, восторженное отношение к этому делу царило в прессе! Александр Герцен, наблюдая за процессом Мавры Волоховой из Лондона, писал следующее: «Дело это читателям нашим известно, несчастная женщина оправдана. Как должно быть странно для русского народа видеть в суде — суд, а не лобное место, не «болото», на котором истязают».

А вот мнение человека совершенно другого плана, Михаила Никифоровича Каткова, большого поклонника новых судебных установлений: «Впечатление, вынесенное всеми присутствовавшими на суде, было то, что приговор присяжных вполне справедлив, и что другого приговора они не могли произнести. Живое сочувствие публики к оправданной подсудимой служит лучшим тому доказательством. В этом отношении общественная совесть может вполне успокоиться: присяжные сделали свое дело, как следует».

С. Бунтман: И все же вопрос: «Так кто же убил Алексея Волохова? Жена?"

А. Кузнецов: К сожалению, это одно из тех дел, где убийцу так и не нашли. Лично у меня большое подозрение, что в этот день Алексей Волохов до дома не дошел. Никто, кстати говоря, его там не видел. В тот день он сильно повздорил со своим двоюродным братом. Они даже подрались в трактире. Брат, естественно, потом будет это отрицать, но трактирщик сей факт подтвердит. Возможно, это были какие-то семейные счеты, обиды, а может быть что-то еще.

Печать Сохранить в PDF

РЕКЛАМА

Комментарии

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте