Процесс. Суд над Василием Врачом

22 Июля 2017 // 20:00

Анна Комнина, дочь византийского императора Алексея I Комнина, после смерти отца написала обширное историческое повествование «Алексиада». Как явствует уже из самого заглавия, сочинение Анны посвящено описанию деяний ее отца — Алексея, который, как известно, на протяжении всего своего правления весьма жестко боролся с различными ересями. Одной из таких стало движение богомилов. Ведущие передачи «Не так» радиостанции «Эхо Москвы» Алексей Кузнецов и Сергей Бунтман анализируют отрывок из «Алексиады» Анны Комниной, посвященный этому событию. Полностью прочесть и послушать оригинальное интервью можно по ссылке.

А. Кузнецов: «Затем… появилась громадная туча еретиков. Это был новый вид ереси, ранее неизвестный церкви. Соединились между собой два издавна известные злейшие и мерзостнейшие учения: нечестивость манихеев (так их можно называть), которую мы именовали также павликианской ересью, и бесстыдство массалиан. Это и было учение богомилов, образовавшееся от слияния массалианской и манихейской ереси. По всей видимости, оно существовало еще до вступления на престол моего отца, но не обнаруживало себя, ведь племя богомилов весьма искусно умеет облачаться в личину добродетели. Человека со светской прической не увидеть, среди богомилов: зло скрывается под плащом и клобуком. Вид у богомила хмурый, лицо его закрыто до носа, ходит он с поникшей головой и что-то нашептывает себе под нос. Но сердцем он — бешеный волк. И вот это-то опаснейшее племя извлек и вывел на свет, как извлекают тайными заклинаниями притаившуюся в норе змею, мой отец. Он отложил свои многочисленные заботы о западных и восточных делах и обратился к вопросам более духовного свойства. Ведь Алексей во всех отношениях был выше всех: в искусстве обучения он достигал больших успехов, чем профессиональные учителя, в битвах и походах превосходил тех, кто вызывал восхищение своим воинским искусством.

Слух о богомилах разнесся уже повсюду. Был некий монах Василий, который весьма ловко распространял нечестивое учение богомилов, у Василия было двенадцать учеников, которых он именовал апостолами. Он привлек к себе также учениц — женщин, безнравственных и мерзких, и повсюду сеял, таким образом, заразу. Как огонь, охватывало зло многие души. Не вынесла этого душа императора и занялся он расследованием ереси. Некоторые из богомилов были доставлены во дворец и все они называли Василия учителем, главой и руководителем богомильской секты. Один же из них — некий Дивлатий — на допросе не хотел сознаваться и лишь после того, как был подвергнут пыткам, показал на упомянутого Василия и тех, кого тот избрал себе апостолами. Многим лицам поручил самодержец розыски Василия, и вот объявился главный служитель Сатанаила Василий — человек в монашеском одеянии, с иссохшим лицом, безбородый, высокого роста (весьма ловкий в распространении нечестивого учения)».

С. Бунтман: Здорово пишет византийская принцесса.

А. Кузнецов: Да. А Яков Николаевич Любарский прекрасно переводит.

Итак, кто такой Сатанаил? Богомилы считали, что у бога было два сына: старший — Сатанаил, и младший — Христос. Когда Сатанаил восстал против своего отца, бог сверг его из рая в пустоту, где тот и создал материальный мир, став его владыкой. Лишь после того, как младший сын бога, Христос, спустился к людям и принес себя в жертву, его старший брат был низвергнут в ад, после чего лишился ангельского слога «ил» и стал называться Сатаной.

«Самодержец, желая убеждениями принудить Василия раскрыть перед ним свои самые затаенные мысли, призывает его к себе, воспользовавшись благочестивым предлогом. При появлении Василия Алексей поднялся с места, посадил его возле себя и разделил с ним трапезу, затем, опустив леску и насадив на крючок приманку, он дал проглотить ее прожорливому чудовищу. Весь яд влил он в глотку этого мерзкого монаха. Вместе с тем он всяческим образом делал вид, что хочет стать его учеником, и не только он сам, но и его брат — севастократор Исаак. Алексей притворился, будто готов принять слова Василия за глас божий и полностью подчиниться ему, если только мерзейший Василий позаботится о спасении его души. «Почтеннейший отец (император обмазал сладостью чашу, чтобы одержимый бесом изрыгнул свою желчь), — говорит он, — я восхищаюсь твоей добродетелью и желаю познать проповедуемое твоей святостью учение, ибо наше, можно сказать, плохо и не ведет к добродетели». Василий сначала притворялся: будучи настоящим ослом, он напяливал на себя львиную шкуру и не поддавался на эти речи, тем не менее он возгордился от почестей — ведь император даже посадил его с собой за стол. Во всем помогал Алексею и вместе с ним устраивал эту инсценировку его брат — севастократор. В конце концов Василий выложил учение своей секты. Каким образом это происходило?

Помещение, где находились императоры вместе с этим негодяем, открыто говорившим и выкладывавшим все, что у него было на душе, отделялось от женской половины занавесом; за этим занавесом писец и записывал все, что говорилось. Болтун разглагольствовал, как учитель, император изображал из себя ученика, а в это время секретарь записывал поучения Василия. Все — дозволенное и недозволенное, говорил этот богомерзкий муж, не умолчав ни об одной из своих богопротивных догм. Он с презрением отзывался о нашем богословии, клеветал на все церковное управление и, о ужас, святые храмы именовал храмами бесов; он также порицал и объявил дурным почитание тела и крови того, кто был первым архиереем и первой жертвой».

Мы сказали, во что верили богомилы, теперь о том, во что они не верили. Богомилы отвергали Ветхий Завет, не посещали храмов, отрицали литургию, выступали против церковной иерархии, не считали Деву Марию Богородицей, не почитали святые мощи, иконы, праздники и так далее.

«Что же дальше? Император сбрасывает маску и поднимает занавес. Собрался весь синклит, сошлось воинство, присутствовало и высшее духовенство. На патриаршем троне царицы городов восседал тогда блаженнейший среди патриархов кир Николай Грамматик. Огласили богопротивное учение Василия — улики были неопровержимыми. Обвиняемый ничего не отрицал, но сразу же вступил в открытый спор; он уверял, что готов к огню, бичеванию и любому виду смерти — ведь эти погрязшие в заблуждении богомилы считают, что могут безболезненно перенести любое наказание, ибо ангелы якобы вынесут их из самого костра. Хотя все порицали Василия за нечестие, и в том числе те, кто разделял его гибельное учение, сам он — мужественнейший богомил — оставался непреклонным. Несмотря на то, что Василию угрожал и костер и другие беды, он не отступал от беса и находился в объятиях своего Сатанаила. В то время как Василий пребывал в заключении, император неоднократно приглашал его к себе и призывал отказаться от нечестивого учения, тем не менее тот оставался равнодушным к призывам императора».

ФОТО 1.jpg
Монета Алексея I Комнина

Несмотря на то, что приговор Василию Врачу был вынесен в 1110 году (его приговорили к сожжению заживо), его исполнение было отложено на 8 лет. Все это время император пытался добиться от Василия покаяния.

С. Бунтман: Почему?

А. Кузнецов: Видимо, Алексей понимал, что нераскаявшийся и казненный еретик такого уровня своим примером будет способствовать умножению ереси среди своих последователей.

«Но я не обойду молчанием случившегося с ним чуда. До того как император стал более сурово с ним обращаться, Василий, уже раскрыв свое нечестивое учение, отправился в один домик, расположенный вблизи императорских палат, незадолго до этого построенный для него. Был вечер, на безоблачном небе сияли звезды, и молодая луна озаряла вечернюю тьму. Когда монах зашел среди ночи в комнату, в нее сами собой градом полетели камни. Ничья рука не метала их, и никто не забрасывал ими одержимого бесом святошу. По-видимому, гнев рассерженных, пришедших в негодование бесов — подручных Сатанаила — был вызван тем, что Василий раскрыл императору тайны и тем самым навлек тяжелые гонения на исповедуемое им лжеучение…

Намеревалась я рассказать о всей ереси богомилов. Но, как говорит где-то прекрасная Сапфо, мне мешает стыд».

С. Бунтман: Ого!

А. Кузнецов: Гениально, да? Здесь мне хочется процитировать совершенно замечательные строки Николая Гумилева, посвященные Анне Комниной:

Тревожный обломок старинных потемок,

Дитя позабытых народом царей,

С мерцанием взора на зыби Босфора

Следит беззаботный полет кораблей.

Прекрасны и грубы влекущие губы

И странно-красивый изогнутый нос,

Но взоры унылы, как холод могилы,

И страшен разбросанный сумрак волос…

«Ведь я, пишущая историю, — женщина, к тому же самая уважаемая из царственных особ и самая старшая из детей Алексея. Кроме того, надлежит хранить молчание о том, о чем говорят повсюду. У меня есть желание подробно описать богомильскую ересь, и тем не менее я не делаю этого, дабы не осквернять свой язык. Тех же, кто желает точнее узнать о ереси богомилов, я отсылаю к книге под названием «Догматический паноплий», составленной по приказу моего отца. Был некий монах по имени Зигавин…

Самодержец вызвал отовсюду учеников и единоверцев Василия — прежде всего уже упомянутых двенадцать учеников — и выяснил их образ мыслей. Были они в полном смысле слова учениками Василия. Ведь зараза проникла и в знатные семьи и охватила множество народа. Вот почему он сразу же приговорил к сожжению всех еретиков: и корифея и хор. Когда уличенные в богомильстве были собраны вместе, одни из них продолжали отстаивать свое еретическое учение, другие полностью отказывались от него, решительно возражали обвинителям и высказывали свое отвращение к богомильской ереси. Так как самодержец не мог питать к ним доверия, то, для того чтобы какой-нибудь христианин не затесался среди богомилов, а богомил не ускользнул от него под видом христианина, он изобрел некий новый способ, благодаря которому можно было обнаружить истинных христиан.

ФОТО 2.jpg

На следующий день Алексей воссел на свой императорский трон. В тот день присутствовали многие члены синклита, священного синода и наиболее достойные из числа ученых назиреев. Все обвиняемые в богомильской ереси были выведены на середину, и самодержец приказал вновь подвергнуть допросу каждого из них. Одни признали себя богомилами и ревностно отстаивали свою ересь, другие же решительно отпирались, называли себя христианами и ничего не признавали, когда их обвиняли. Тогда Алексей, нахмурив брови, сказал: «Сегодня будут зажжены два костра, в центре одного из них в землю будет вбит крест; затем каждому будет предоставлен выбор: желающие умереть в христианской вере, отделившись от остальных, взойдут на костер с крестом, а придерживающиеся богомильской ереси будут брошены в другой костер. Ведь лучше самому умереть как христианину, чем, оставаясь жить, подвергнуться преследованиям как богомил и возмущать совесть многих людей. Итак, пусть каждый идет, куда захочет». Сообщив такое богомилам, император сделал вид, что покончил с этим делом. Обвиняемых немедленно взяли и увели, а в это время собралась большая толпа стекшегося отовсюду народа. В месте под названием Циканистр разожгли костры в семь раз, как говорит певец, сильнее, чем их обычно разжигали. Огонь поднялся до небес; в одном из костров находился крест. Так как все обвиняемые должны были быть сожжены, каждому был предоставлен выбор вступить в тот костер, который он пожелает. Те, кто придерживался православия, увидели всю безвыходность своего положения и подошли к костру с крестом, чтобы принять истинно мученическую смерть. Нечестивцы же, придерживавшиеся мерзкой ереси, обратились к другому костру. Когда они готовы были все вместе броситься в костры, присутствующие стали жалеть христиан, которые должны были сгореть, и выражали сильное недовольство императором, не зная о его намерении. Но приказ императора предупредил палачей и не дал им свершить своего дела. Получив, таким образом, надежные доказательства того, кто является истинным богомилом, император отпустил с многочисленными наставлениями ложно обвиненных христиан. Богомилов же он вновь заключил в тюрьму, отделив нечестивого Василия от остальных апостолов. Некоторых из них он сам ежедневно призывал к себе, поучал, увещевал отречься от мерзкой веры, других же по его приказу ежедневно посещали наиболее достойные из священников…»

С. Бунтман: Что же стало с Василием?

А. Кузнецов: Его, как истинного ересиарха, к тому же совершенно не раскаявшегося, в конечном итоге приговорили к сожжению. В 1118 году он был казнен.

Печать Сохранить в PDF

РЕКЛАМА

Комментарии 1

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте
Андрей Колесников 26.07.2017 | 14:1014:10

из того, в чем признался Василий, не видно ничего богомерзкого, наоборот, почитание мощей есть мерзость, т.к. прикосновение к мертвому оскверняет. храмы, литургии, иерархии, это и есть мерзость. а все остальное лишь плод бурного и грязного воображения православных "христиан".