Кинократия. «Жизнь богемы» Аки Каурисмяки

Мария Молчанова
18 Ноября 2017 // 09:00

Три непризнанных гения — албанский художник, французский драматург и ирландский композитор — случайно встретились в Париже, чтобы противостоять ополчившимся против них обстоятельствам. Опираясь на свои таланты и простое везение, друзья не без труда добывают средства для существования. Картина хоть и снята в период с 1990—1992 года по стилю близка к творчеству режиссеров французской «новой волны» середины 50-х: Алена Рене, Робера Брессона.

«Жизнь богемы» — обаятельный фильм самобытного финского режиссера Аки Каурисмяки, который уже успел снять на тот момент с десяток в меру авангардных картин, в том числе и на классические сюжеты, к примеру: «Гамлет идет в бизнес» (1987), «Ленинградские ковбои едут в Америку» (1989) и другие. С произведением Анри Мюрже, по которому был снят фильм, режиссер тоже не стал церемониться, и внес свои значительные корректировки, поместив главных героев повести условно в середину 70-х годов XX века. «Жизнь богемы» была написана еще в середине XIX века на основе собственной биографии Мюрже.

Будучи молодым и бедным писателем, он зарабатывал гроши, сотрудничая с каталогами мод, детскими журналами и заведуя редакцией шляпного журнала Castor. В то же время Мюрже с уверенностью мог причислить себя к представителям французской «богемы», о чем и поведал в «Сценах из жизни богемы» в 1849 году. Произведение Мюрже по духу не очень соответствовало малословному и скупому на визуальные излишества Каурисмяке — в нем было много ненужных диалогов и пустого восхваления героев. Однако, режиссера зацепила идея и ему пришлось пришлось пойти на уступки и воплотить суть произведения в кинематографической оболочке, в то же время не утратив своей авторской самобытности.

иллюстрация1.png

В «Жизни богемы» все происходящее носит спокойный и лаконичный характер — фирменный почерк финского режиссера. В его работах чувствуется скандинавский подход: отчужденность в игре актеров, полу-статичные и неспешные сцены погружают зрителя в особую атмосферу, которая передается от фильма к фильму. В «Жизни богемы» картинка получилась мягкой, немного размытой, почти парящей, в духе французских картин середины XX века.

Благодаря этому приему, Каурисмяки создает более человечные образы своих героев, которым не чужды обычные житейские проблемы. Но не будь Каурисмяки самим собой, если бы как следует не поиронизировал над своими героями — они вышли у него немного комичными, будто шаржи на утонченные образы типичных французских киногероев. Трагическая развязка в конце фильма еще больше располагает к себе трио друзей. Достоинство, с каким они держат себя в самые критические и голодные моменты, и то, как они себя ведут, будто и нет этих самых трудностей, окончательно покоряют сердца зрителей. Нелепые и трагичные похождения творческих маргиналов раскрылись так, как и должно быть.

Иллюстрация2.JPG

Кроме приглашенных французских актеров Каурисмяки использовал привычный состав, сопровождающий его всю карьеру. Матти Пеллонпяя сыграл албанского художника Родольфо, который незаконно эмигрировал (в багажнике Трабанта) во Францию для реализации своего творческого потенциала в более располагающем для этого Париже. Пеллонпяя несмотря на то, что совсем не знал французского языка, смог благодаря своей феноменальной памяти заучить весь текст роли, даже не вдаваясь в его смысл. Так же было и в других совместных картинах Каурисмяки — актер заучивал на память все тексты и воспроизводил их с полной достоверностью, вплоть до акцентов. Каре Вяянянен — еще один финский актер, регулярно появляющийся в картинах режиссера.

В «Жизни богемы» он сыграл ирландского авангардного композитора Шонара. Вместе с Матти он также снялся у Джима Джармуша в фильме «Ночь на земле» — в нем сыграла практически вся актерская труппа Каурисмяки, а сами съемки прошли в Хельсинки. Приглашенный режиссером французский актер Андре Вильм сыграл Марселя Маркса — местного писателя, мечтающего закончить свою гениальную пьесу. Позже Вильм еще неоднократно снимался у Каурисмяки, например, в «Ленинградских ковбоях» в 1994 и в «Ухе» в 1999 годах.

иллюстрация3.jpg

Режиссерский стиль Каурисмяки подразумевает неброскую актёрскую игру и простое кинематографическое повествование. Его фильмы имеют специфический, но при этом изящный юмор. Герои «Жизни богемы» погружены в гиперреалистичный мир Каурисмяки, в котором они оказываются никому не нужными — даже дамы, скрашивавшие хоть как-то их досуг, в конечном счете, покидают их. Мюзетта (Кристина Мурильо) — подруга Марселя — сбегает к провинциальному жениху из-за скудной беспросветной жизни и жалкого статуса подруги маргинального драматурга. Мими (Эвилин Диди) — подруга Родольфо — и вовсе умирает от туберкулеза, так и не выбрав между достатком под крылом местного поклонника и скромным счастьем с голодающим художником. И несмотря на в общем-то карикатурный образ вышеперечисленных героев, драматическая концовка под грустное финское танго разом перечеркивает все эти глумления — словно подчеркивая серьезный скандинавский нрав Каурисмяки в стилизованном французском кино.

Цитаты из фильма:

1. «У меня кончился кофе, но я могу сварить суп».

2. «— Большое спасибо, что ты меня проводил, но я живу далеко отсюда.

— Я бы хотел, чтобы ты жила в Москве, тогда я смог бы провожать тебя еще дольше».

3. Аки Каурисмяки: «Я смотрю лишь фильмы, снятые до 1962 года. До этого времени кино оставалось невинным».

Фрагмент фильма:

Печать Сохранить в PDF

РЕКЛАМА

Комментарии

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте