Опубликовано: 28 июня Распечатать Сохранить в PDF

Сомерсет Моэм в России

1Нью-Йорк

Писатель Сомерсет Моэм в 1917 году побывал в России. Да не просто так, а в качестве агента британской разведки. Сотрудничать с секретной службой Моэм начал в 1915 году, тогда его направили в Швейцарию. В 1916 году писатель вернулся из Швейцарии и больше шпионить не собрался. Но в 1917 году ему предложили отправиться с миссией в Россию.

Старый знакомый Моэма, 32-летний баронет сэр Уильям Уайзмен, глава британского торгового представительства в Америке и «по совместительству» руководитель британской разведки в США, задумал отправить в Петроград секретную миссию с целью помешать выходу России из войны. Моэму поручалось незамедлительно отправиться в Петроград, оказывать поддержку, в основном финансовую, меньшевикам и регулярно слать Уайзмену шифровки о положении дел в стране. Положение же дел в России не могло не внушать серьезных опасений: было очевидно, что, если к власти в конечном счете придут большевики, будет тотчас же подписан сепаратный мир с Германией и Россия из войны выйдет.

Положительный ответ на предложение Уайзмена дался Моэму не легко. Миссия была непростой. Но увидеть страну Достоевского и Чехова хотелось. А еще хотелось выяснить, сможет ли он изъясняться по-русски. Дело в том, что Моэм, находясь на Капри, уже начинал изучать наш нелегкий язык, точно так же, как брался в разное время за греческий, турецкий или арабский.

20 июня 1917 года Моэм принял предложение Уайзмена отправиться в Россию. 30 июня в Нью-Йорке писатель встретился с чешским эмигрантом Эмануэлем В. Воска, который с еще тремя чешскими беженцами собирался ехать в Россию вместе с Моэмом для установления связи с Томашем Масариком, будущим президентом Чехословакии, под началом которого в России находился чешский экспедиционный корпус численностью 70 тысяч штыков.

18 июля Моэм получил транзитную японскую и русскую визы, а также 21 тысячу долларов наличные расходы и на поддержку меньшевистской партии. На следующий день он выехал из Нью-Йорка на Западное побережье. 28 июля Моэм отплыл из Сан-Франциско в Токио, откуда должен был прибыть во Владивосток.


2Владивосток

В августе Моэм прибыл во Владивосток. В рассказе «Белье Мистера Харрингтона» он описывал дорогу в Петроград своего героя — тайного агента Эшендена: «Когда Эшенден поднялся на палубу и увидел впереди низкий берег и белый город, он почувствовал приятное волнение. Утро только начиналось, солнце едва встало, но море было зеркальным, а небо голубым. Уже становилось жарко, и день обещал палящий зной. Владивосток. Ощущение возникало такое, что ты и правда очутился на краю света. Позади Эшендена был долгий путь — из Нью-Йорка в Сан-Франциско, на японском пароходе через Тихий океан в Иокогаму, затем из Цуроги на русском пароходе — он единственный англичанин среди пассажиров — по Японскому морю на север».

Из Владивостока на транссибирском поезде, вместе с четырьмя чехами (Моэм делал вид, что с ними незнаком), писатель отправился в Петроград.

3Петроград

Транссибирский экспресс шел только до Москвы, в Петербург Моэм добирался по Николаевской железной дороге. Таким образом, Николаевский (ныне Московский) вокзал стал для него первой петроградской достопримечательностью.

Писатель остановился в «Гранд отель д’Юроп» (в советское время — гостиница «Европейская»), который традиционно считался одним из самых богатых отелей города. Его приезду предшествовала шифрованная телеграмма в британское посольство следующего содержания: «Мистер Уильям Сомерсет Моэм (кодовое имя «Сомервилл») находится в России с тайной миссией, цель которой — знакомить американскую общественность с положением дел в этой стране. Просьба предоставить ему возможность посылать шифрованные каблограммы через британского генерального консула в Нью-Йорке. Сообщите телеграммой, когда Моэм явится в посольство». Посол его величества сэр Джордж Бьюкенен был недоволен: мало того, что ему навязали этого Моэма, вдобавок он еще должен пересылать его шифрованные телеграммы, не зная к тому же их содержания.

Говоря о своей поездке в Россию, Моэм писал: «Я направлялся как частный агент, которого при необходимости могли дезавуировать. Мои инструкции требовали, чтобы я вступил в контакт с силами, враждебными правительству, и подготовил план, который бы удержал Россию от выхода из войны».

В Петрограде Моэм встретился со своей давней, еще по Лондону, приятельницей, дочерью Кропоткина Сашей. Саша была вхожа в правительство Керенского, она свела Моэма с членами Кабинета министров. Во время этих встреч — как правило, в «Медведе», одном из лучших ресторанов города, — она выступала в качестве переводчицы писателя. Моэм встречался с Керенским в «Медведе», на сашиной квартире и в его кабинете. Также он встречался с Томашем Масариком и с лидером меньшевиков, военным министром в правительстве Керенского, Борисом Савинковым, который произвел на писателя очень сильное впечатление.

В сентябре 1917 года Моэм присутствовал на Демократическом совещании в Александринском театре, «…среди собравшихся, — отмечал он в «Записных книжках», — немало проходимцев, но в целом они произвели на меня впечатление людей не аморальных, а неразвитых и грубых; у них лица людей невежественных, на них написаны отсутствие мысли, ограниченность, упрямство, мужицкая неотесанность… Удивляет, что такие посредственности правят огромной империей… В Керенском не чувствуется силы… рукопожатие у него быстрое, порывистое, с лица у него при этом не сходит выражение тревоги. Вид у него… загнанный… Он взывает к чувствам, не к разуму… Люди, похоже, почувствовали, что перед ними искренний, прямодушный человек, и если он и допускал ошибки, это были ошибки честного человека… В нем постепенно проступило нечто жалкое; он пробудил во мне сострадание… он произвел на меня впечатление человека на пределе сил…»

По утрам Моэм брал уроки русского языка, по ночам шифровал свои донесения, а вечерами развлекался — ходил в театры, однажды попал даже на собственную комедию «Джек Стро» в русском переводе и не сразу понял, почему эта пьеса так хорошо ему знакома. На трагические события в России Моэм смотрел словно со стороны. «Он следил за Россией, как мы следим за действием пьесы, искренне восхищаясь тем, как мастеровито она выстроена», — писал о Моэме его друг, писатель Хью Уолпол.

16 октября Моэм послал Уайзмену шифрованную телеграмму, в которой сообщил, что Керенский теряет популярность и, скорее всего, долго не продержится. Моэм высказался в поддержку меньшевиков и предложил разработанную им пропагандистскую программу этой поддержки, которую оценивал примерно в 50 тысяч долларов.

18 октября Керенский вызвал к себе Моэма и передал ему письмо для британского премьер-министра — письмо чрезвычайной важности, передать его следует из рук в руки. Суть письма в следующем. Первое: Керенский вряд ли долго продержится. Второе: ему совершенно необходима военная помощь Антанты. Третье: он просит сменить посла Великобритании в России. В тот же день Моэм выехал в Норвегию.

4Окончание миссии

20 октября английский миноносец доставил Моэма из Осло на север Шотландии. 23 октября Моэм прибыл в Лондон, а на следующий день встретился с премьер-министром Дэвидом Ллойд Джорджем и передал послание от Керенского. Премьер-министр сказал: «Я не могу сделать этого». «Что я должен передать Керенскому?» — спросил Моэм. «Просто, что я не могу сделать этого».

Моэм собирался вернуться в Россию, однако 7 ноября произошел большевистский переворот, правительство Керенского было низложено. Власть захватили большевики. Возвращение Моэма в Россию теперь было лишено всякого смысла. Миссия была провалена. Впоследствии Моэм говорил, что «существовала известная возможность успеха, если бы я был направлен на шесть месяцев раньше».

РЕКЛАМА

Комментарии

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте