Опубликовано: 15 января Распечатать Сохранить в PDF

Путешествие Льва Толстого по Европе

1Петербург

В ноябре 1856 года 28-летний Лев Николаевич Толстой навсегда оставил военную службу в звании поручика. А в начале 1857 года он отправился в свое первое европейское путешествие. Пять дней на почтовых лошадях он ехал от Петербурга до Варшавы, а оттуда на поезде проследовал в Париж. «Путешествие по железным дорогам, — писал он, — наслаждение, и дешево чрезвычайно, и удобно».

2Париж

В Париже Толстой сначала остановился в отеле Le Meurice, который в то время располагался в доме номер 149 на улице Риволи, а на следующий день устроился в пансионе, в доме 206 на той же улице. В первый же вечер, 9 февраля (по старому стилю), вместе с Некрасовым и Тургеневым Толстой оказался на традиционном бале-маскараде в Гранд-опера. В тот вечер Лев Николаевич записал в дневник одно только слово: «Бешенство». А на другой день делился с сестрой: «Забавны французики ужасно и чрезвычайно милы своей искренней веселостью, доходящей здесь до невероятных размеров. Какой-нибудь француз нарядился в дикого, выкрасил морду, с голыми руками и ногами и посереди залы один изо всех сил семенит ногами, махает руками и пищит во все горло. И не пьян, а трезвый отец семейства, но просто ему весело».

Толстой ходил в театры, а по возвращении в пансион кратко записывал впечатления: «Скупой» Мольера — «отлично», комедия Расина Plaideurs — «дрянь», «Женитьба Фигаро» — «очень славно». Концерты, на которых Толстой побывал в Париже, привели в восторг: «Я не слыхал такого совершенного музыкального исполнения, как на концертах в Парижской консерватории».

Стремясь увидеть как можно больше, Толстой составлял себе такие программы, что менее выносливый человек не выдержал бы и недели. Посетил особняк Клюни, Сент-Шапель, Биржу, Лувр, замок Фонтенбло, Версаль, Национальную библиотеку, кладбище Пер-Лашез, ипподром, рынок. Отправился в Дижон — полюбоваться на церкви и посетить тамошние музеи. По возвращении в Париж решил пойти в Дом инвалидов. Здесь перед гробницей Наполеона его охватило негодование. Он не стал слушать гида, который шептал, как в храме, — чувствовал, как закипает в нем старинная злоба на завоевателя России. «Обоготворение злодея ужасно», — записывает Толстой в дневнике. Еще больше поразило его, что в перечне побед, высеченных на полу крипты, он обнаружил Москву.

Толстой достаточно бегло говорил по-французски, но при этом с французами практически не общался. Русская колония в Париже была очень многочисленна, что позволяло писателю проводить время только с соотечественниками. Он посещал Львовых, Орловых, Трубецких, Блудовых, Щербатовых, Хлюстиных. С ними он ходил в театры, цирк, кафешантаны, обедал у Дюрана или в Золотом доме, ужинал у Мюзарда или принимал участие в простонародных пирушках. Много времени проводил с Тургеневым.

25 марта Лев Толстой присутствовал при смертной казни. Приговоренный — некий Франсуа Ришё, вор и убийца. С ощущением, будто собирается на спектакль, Толстой поднялся среди ночи, оделся, нанял фиакр и поехал на площадь Рокетт. Под темным еще небом стояла плотная толпа — множество женщин и даже дети. Двери всех близлежащих кабачков были открыты. Над толпой возвышался четкий силуэт гильотины. Когда привезли приговоренного, раздался ропот, люди зашевелились, чтобы лучше видеть. Толстой устроился хорошо, так что не пропустил ни одной детали происходящего. Когда нож опустился, он ощутил боль. Возвратившись к себе и еще не оправившись от пережитого ужаса, записал: «Поехал смотреть экзекуцию. Толстая, белая, здоровая шея и грудь. Целовал Евангелие и потом — смерть, что за бессмыслица! Сильное и недаром прошедшее впечатление… Гильотина долго не давала спать и заставляла оглядываться». В тот же день делился с Боткиным: «Я видел много ужасов на войне и на Кавказе, но ежели бы при мне изорвали в куски человека, это не было бы так отвратительно, как эта искусная и элегантная машина, посредством которой в одно мгновение убили сильного, свежего, здорового человека».

После казни Толстой стал питать неприязнь ко всей Франции. Он решился ехать дальше. 27 марта Толстой простился с Тургеневым: «Оба раза, прощаясь с ним, я, уйдя от него, плакал о чем-то. Я его очень люблю. Он сделал и делает из меня другого человека».

3Женева

В то время не было прямого сообщения между Парижем и Женевой. Дорога шла через Макон и Бур до Амберьё, где надо было пересаживаться в дилижанс.

В Швейцарии, как и в Париже, Толстой общался исключительно с соотечественниками и прежде всего с двумя родственницами — двоюродными тетками, Елизаветой и Александрой (Александрин) Толстыми. На следующий день после приезда в Женеву Лев нанес визит Александре. Она жила на вилле Бокаж, недалеко от города, на берегу озера Леман. Тетушка и племянник проводили много времени вместе: совершали лодочные прогулки по озеру, изучали окрестности, устраивали пикники, занимались музыкой.

4Кларан

После нескольких дней, проведенных в Женеве, Толстой, по примеру тетушек, отстоял все пасхальные службы в церкви, сел на пароход и отправился вместе с Александрин в маленький городок Кларан. «…Нельзя оторвать глаз от этого озера, от его берегов и… большую часть времени я провожу, любуясь этой красотою, либо гуляя, либо просто из окна своей комнаты», — писал он 18 мая.

В Кларане Толстой сблизился с несколькими русскими. То с одними, то с другими совершал прогулки в экипаже или на лодке, пил чай в гостиничных ресторанах или с альпенштоком в руке отправлялся в дальние пешие походы. С 15 по 27 мая путешествовал с сыном своих друзей Поливановых, одиннадцатилетним Сашей. На ночь они останавливались в гостиницах, с рассветом пускались в путь. В Аване их одурманил запах нарциссов, мельник переправил через реку, в Интерлакене наслаждались свежим ржаным хлебом и парным молоком, в Гриндельвальде хлестал почти тропический ливень, им пришлось полностью раздеться, прибыв на место. На следующий день совершили восхождение на ледник. В Туне они с Сашей обедали с восемнадцатью пасторами. По возвращении в Кларан Толстой приводил в порядок бумаги.

5Италия

31 мая Толстой отправился в новое путешествие — по Северной Италии. Оно было скорее краткой вылазкой — с 13 по 22 июня — с возвращением обратно, в отправную точку, Кларанс. Маршрут был следующий: Кларанс, Шамбери, Турин, долина Аосты, гора Сан-Бернардо и спуск в Швейцарию. В Турине Толстого уже ждали друзья — Александр Дружинин и Боткин.

Лев Николаевич воспользовался новой железной дорогой, соединившей Шамбери и Сен-Жан-де-Морьен и заменившей дилижанс, — ее открыли в октябре 1856 года. Толстой, еще полгода назад утверждавший, что «путешествие по железным дорогам — наслаждение», теперь заявлял, что «чугунка» соотносится с традиционным путешествием, как дом терпимости с любовной встречей: удобно, но «монотонно и бесчеловечно».

Геную он благополучно проспал и наконец прибыл в Турин, где посетил музей оружия и палату депутатов. Посетил концерт, слушал сестер Ферни. «Приятно болтал с Дружининым и лег поздно». В дилижансе отправились в Кивассо и Иврею. А оттуда до Пон-Сен-Мартена пешком — 17 км. Еще большим физическим испытанием оказался путь назад, через Альпы, в Швейцарию. Часть пути проехали. Толстой был настроен критически: «Дилижанс полон. Воскресенье, лавочки, церковь. Кретины».

Добрались до перевала Большой Сен-Бернар, 2469 м над уровнем моря, соединяющий Северную Италию с Центральной Европой. Здесь, на высоте, в холодном тумане обнаружился приют с радушными монахами. В обители и заночевал Толстой: «22 июня. Сен-Бернар-Эвиона. Встал в 6… Монах болтун показывал собак. Позавтракали, смотрели церковь, копии плохих картин и пошли. Посмотрели мертвых, точно эскиз. Пошли в тумане по снегу вниз — 2 часа. Где и расчистился туман — мрак и холод. Час на шаретке и потом три часа пешком до Orsières». И вот, наконец, Толстой вернулся в Кларанс.

6Люцерн

В Кларане Толстой остался на несколько дней, затем уехал в Женеву, а оттуда в Берн. Вид праздничного Берна со стрелками и музыкой разочаровал его. Утром Лев решил ехать в Люцерн, где тогда были две его двоюродные тетушки. Остановился в лучшем отеле «Швейцерхоф», построенном на берегу озера и населенном, в основном, англичанами. Выглянув в окно своего номера, был ошеломлен: «Когда я вошел наверх в свою комнатку и отворил окно на озеро, красота этого озера буквально потрясла и взволновала, — писал он Боткину. — Мне захотелось обнять кого-нибудь, кого я очень люблю».

Однажды вечером писатель встретил на улице «крошечного черного человечка», который пел тирольские песни, мастерски аккомпанируя себе на гитаре, и пригласил его спеть под окнами «Швейцерхофа». С первых же нот вокруг него собралась толпа из поваров в белых куртках и колпаках, лакеев в ливреях, портье, служанок, а на балконе безмолвно сидели дамы в длинных платьях и господа в манишках. Когда после трех песен артист поднял шляпу, никто не бросил ему ни су. Он грустно пробормотал: «Спасибо, дамы и господа», и пошел прочь, толпа, смеясь, за ним. «Мне сделалось больно, горько и стыдно за маленького человечка, за толпу, за себя», — писал Толстой. Он побежал за певцом, привел его обратно в отель и пригласил выпить. Официант с желчной улыбкой провел Льва и его гостя не в главный зал, а в какую-то комнату, заставленную столами и деревянными скамейками. Подали шампанское. Певец подумал сначала, что богатый иностранец решил напоить его, чтобы позабавиться. Потом, поняв, что это действительно дружеский жест, стал рассказывать про свою жизнь. Засмеялся лакей, сел рядом швейцар и стал бесцеремонно рассматривать его. Лев негодовал: «Какое вы имеете право тут быть, не сметь сидеть!» Лакей, ворча, встал, но Толстой уже не мог успокоиться. Он потребовал отвести их в зал. Лакей провел графа и его гостя в прекрасный большой зал. Шокированные англичане начали покидать помещение. Немного спустя ушел и сконфуженный певец. Происшествие с певцом так неприятно поразило Толстого, что три дня спустя он написал рассказ «Люцерн», в форме записок путешественника.

Лев Николаевич не мог больше выносить свою комфортабельную комнату в «Швейцерхофе». Он переехал в скромный семейный пансион, где снял две комнаты в мансарде над сторожкой. Перед окнами — яблони, высокая трава, озеро, горы. Временно примирившись со Швейцарией, Толстой совершил несколько экскурсий — на озеро Цуг, в Зарнен, Штанц, Рид, Риги.

7Баден-Баден

8 июля Лев Толстой приехал в Цюрих, а оттуда направился в Шафгаузен, Фридрихсхафен и Штутгарт. В пути он ознакомился с французом Ожье, который называл себя банкиром, мечтал стать депутатом и направлялся в Баден-Баден, известный своими игорными домами. Толстой последовал за ним. 12 июля он приступил к игре. 13 отмечал в дневнике: «С утра до ночи рулетка. Проигрывал, выиграл к ночи… Дома Француз с девкой», «С утра болен, рулетка до 6. Проиграл все…» «Все» означало три тысячи франков. «Занял у Француза 200 р. и проиграл их… Француз уехал…» В Баден-Бадене был поэт Полонский, Толстой обратился к нему, но у того денег не было, он достал их у М. Е. Кублицкого. Лев «пошел, выкупался и потом проиграл». Наконец, в Баден-Баден приехал Тургенев. Иван Сергеевич пожурил своего «троглодита» и дал ему денег, чтобы выпутаться из трудного положения. Толстого вновь охватила горячка, — не теряя ни минуты, бросился в казино, с бьющимся сердцем поставил на один номер, на другой, увидел, как крупье забирает все его фишки, и на дрожащих ногах вышел. Узнав новость, Тургенев был ошеломлен.

В тот же день Толстого ждало новое огорчение: в гостинице ему передали письмо от брата Сергея, в котором тот сообщал, что их сестра Мария окончательно порвала с мужем, беспутство которого стало достоянием всех. Она жаловалась, что не желает быть султаншей в его гареме. Забрала детей и уединилась в своем имении в Пирогове. «Эта новость задушила меня», — признавался Толстой. Он считал решение сестры справедливым, но страдал от мысли о скандале, о детях, о расстроенном браке.

8Дрезден

Семейные неурядицы и отсутствие денег вели к тому, что пора возвращаться в Россию. Толстой сел на поезд до Франкфурта, где встретился с Александрин, которая дала ему денег на продолжение путешествия, приехал в Дрезден, там увидел «Мадонну» Рафаэля, которая «сильно тронула».

Из Дрездена Толстой 26 июля отправился в Берлин, оттуда на следующий день — в Штеттин, а 30 июля, после четырех дней пути по морю, прибыл в Петербург.

Источники: Труайя Анри «Лев Толстой», moya-planeta.ru

Комментарии

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте