Опубликовано: 28 декабря Распечатать Сохранить в PDF

Льюис Кэрролл в России

1Начало путешествия

В 1867 году Чарльз Латуидж Доджсон, более известный под псевдонимом Льюис Кэрролл, по приглашению своего друга и коллеги Генри Парри Лиддона совершил вместе с ним поездку в Россию. Путешествие имело целью установление более тесных связей между Англиканской и Русской православной церквями и было приурочено к пятидесятилетию пастырского служения главы Русской православной церкви, митрополита Московского Филарета, которое праздновалось 17 августа в Троице-Сергиевой лавре и широко отмечалось по всей России.

Во время путешествия Кэрролл вел дневник, достаточно подробно расписывая каждый день. Дневник писался для себя и не предназначался к публикации. Лишь спустя 37 лет после смерти автора он был впервые издан.

12 июля 1867 года Кэрролл и Лиддон отправились из Лондона в Дувр. Оттуда на пароме они отплыли во французский Кале. Далее их маршрут пролегал через Брюссель, Кельн, Берлин, Данциг и Кенигсберг. 26 июля путешественники отправились поездом из Кенигсберга в Петербург.

2Петербург

27 июля в 17:30 Кэрролл и Лиддон прибыли в Петербург, проведя двадцать восемь с половиной часов в пути от Кенигсберга. На вокзале путешественников уже ждал человек из «Отель де Рюсси», который посадил их в свой омнибус и отвез в гостиницу. «После ужина у нас оставалось время только для короткой прогулки, но она была полна нового и удивительного. Огромная ширина улиц (второстепенные улицы, похоже, шире, чем что-либо подобное в Лондоне), маленькие дрожки, которые беспрестанно проносились мимо, похоже, совершенно безучастные к тому, что могут кого-нибудь переехать, огромные освещенные вывески над магазинами и гигантские церкви с их голубыми, в золотых звездах куполами и приводящая в замешательство тарабарщина местных жителей, — все это внесло свой вклад в копилку впечатлений от чудес нашей первой прогулки по Санкт-Петербургу», — писал Кэрролл в своем дневнике.

28 июля англичане посетили Исаакиевский собор, где впервые присутствовали на православной службе. А затем они весь день гуляли по Петербургу. «Он настолько совершенно не похож на все виденное мною раньше, что я, наверное, был бы счастлив уже тем, что в течение многих дней просто бродил по нему, ничего больше не делая. Мы прошли от начала до конца Невский, длина которого около трех миль; вдоль него множество прекрасных зданий, и, должно быть, это одна из самых прекрасных улиц в мире: он заканчивается (вероятно) самой большой площадью в мире, Адмиралтейской площадью, длина которой около мили, причем бОльшую часть одной из ее сторон занимает фасад Адмиралтейства», — отмечал писатель. В один из последующих дней путешественники побывали в Петропавловской крепости: «Мы посетили кафедральную церковь в крепости, представляющую собой сплошную гору золота, драгоценностей и мрамора, скорее внушительную, чем красивую».

31 июля Кэрролл и Лиддон посвятили посещению Эрмитажа и Александро-Невского монастыря. «В Эрмитаже, где мы намеревались ограничиться исключительно картинами, мы попали в руки гида, который показывал скульптуры и который, игнорируя все намеки на то, что мы хотели бы попасть в галерею, настоял на том, чтобы провести нас по своему отделу и, таким образом, отработать свой гонорар. Тем не менее это чудесная коллекция древнего искусства, на которую потрачены почти неисчислимые средства. Картины нам удалось посмотреть лишь частично и второпях, но они, как и скульптуры, составляют просто бесценную коллекцию», — писал Кэрролл.

1 августа Кэрролл и Лиддон сели на пароход и поплыли по Финскому заливу в Петергоф. «Мы обошли и объехали территорию двух императорских дворцов, включая множество летних домиков, каждый из которых сам по себе мог бы быть весьма неплохой резиденцией, поскольку, несмотря на небольшие размеры, они были оборудованы и украшены во всех отношениях, которые мог бы подсказать вкус или позволить огромные средства. Своим великолепием — разнообразной красотой и совершенным сочетанием природы и искусства, я думаю, эти сады затмевают сады Сан-Суси», — отмечал в своем дневнике писатель.

3Москва

3 августа Льюис Кэрролл и Генри Лиддон прибыл на поезде в Москву. Их ожидал экипаж и портье из «Отеля Дюзо», в котором они должны были остановиться. «Мы уделили пять или шесть часов прогулке по этому чудесному городу, городу белых и зеленых крыш, конических башен, которые вырастают друг из друга словно сложенный телескоп; выпуклых золоченых куполов, в которых отражаются, как в зеркале, искаженные картинки города; церквей, похожих снаружи на гроздья разноцветных кактусов (некоторые отростки увенчаны зелеными колючими бутонами, другие — голубыми, третьи — красными и белыми), которые внутри полностью увешаны иконами и лампадами и до самой крыши украшены рядами подсвеченных картин; и, наконец, город мостовой, которая напоминает перепаханное поле», — писал Кэрролл. После ужина они поехали на Воробьевы горы, откуда им открылась «великолепная панорама стройного леса шпилей и куполов с извилистой Москва-рекой на переднем плане».

5 августа англичане встали в пять утра и отправились на шестичасовую службу в Петровский монастырь. Затем они осмотрели Собор Василия Блаженного, после чего отправились в Кремль. «Мы прошли в Сокровищницу и увидели троны, короны и драгоценности — в таком количестве, что начинаешь думать, что эти предметы встречаются чаще, чем ежевика. Некоторые троны и проч. буквально усыпаны жемчугом. Затем нас провели по дворцу, после которого, я думаю, все другие дворцы покажутся убогими и миниатюрными», — писал Кэрролл.

4Нижний Новгород

6 августа путешественники отправились в Нижний Новгород. «Единственное происшествие, которое внесло некоторое разнообразие в монотонность поездки, длившейся с семи вечера до начала первого следующего дня, состояло в том, что нам пришлось выйти из вагона и перейти по временному пешеходному мосту через реку, поскольку железнодорожный мост смыло. Это вылилось в то, что примерно двум или трем сотням пассажиров пришлось тащиться добрую милю под проливным дождем», — записал Кэрролл в своем дневнике. Они поселились в гостинице, которую Кэрролл описывал так: «Поистине разбойничье место, хотя, без сомнения, лучшее в городе. Еда была очень хорошей, а все остальное — очень плохим». Большую часть дня они провели, расхаживая по ярмарке и покупая иконы.

Вечером Льюис Кэрролл отправился в Нижегородский театр. «Представление, исполнявшееся исключительно на русском языке, было нам несколько непонятно, однако, прилежно трудясь в течение каждого антракта над программкой, мы, с помощью карманного словарика, получили сносное представление о том, что происходит на сцене. Первой и самой лучшей частью была «Аладдин и волшебная лампа», бурлеск, в котором некоторые актеры показали по-настоящему первоклассную игру, а также очень неплохое пение и танцы. Я никогда не видел актеров, которые уделяли бы больше внимания действию и партнерам по сцене и меньше бы смотрели на зрителей», — отмечал писатель.

На следующий день, после посещения собора и Мининской башни, путешественники отправились обратно в Москву.

5Снова Москва

9 августа Кэрролл и Лиддон посетили Симонов монастырь. «С вершины колокольни, взбираясь на которую, мы насчитали 380 ступеней, мы смогли ближе и, по моему мнению, лучше рассмотреть Москву, чем с Воробьевых гор», — записал в дневнике Кэрролл. Вечером того же дня писатель побывал в Малом театре на пьесах «Свадьба бургомистра» и «Женский секрет».

Утром 12 августа путешественники в компании с епископом Леонидом отправились в Троицкий монастырь (Троице-Сергиеву лавру). «Когда мы приехали, служба в соборе уже началась, и епископ, взяв нас с собой, провел через огромную толпу, переполнявшую здание, в боковое помещение, расположенное непосредственно рядом с алтарем, и там мы оставались в течение всей службы, получив необычную привилегию видеть, как причащаются священнослужители», — писал Кэрролл.

Днем англичане направились во дворец митрополита Филарета и были представлены ему епископом Леонидом. «Архиепископ говорил только по-русски, поэтому беседа между ним и Лиддоном (чрезвычайно интересная и длившаяся более часа) происходила в весьма оригинальной манере — архиепископ делал замечание на русском, епископ переводил его на английский, затем Лиддон отвечал по-французски, а епископ уже излагал его по-русски архиепископу», — отмечал Кэрролл в своем дневнике.

6Петербург

19 августа, в два часа пополудни, Кэрролл и Лиддон выехали в Петербург. Вернувшись в столицу, путешественники предприняли еще одну попытку посетить Эрмитаж. На этот раз им повезло больше. Граф Путятин вызвался сопровождать англичан, он показал им не только галерею, но и Зимний дворец, покои, предназначенные для принца Уэльского, часовню и прочие места, в которые не допускают обычных посетителей. «На этот раз мы увидели отдел галереи, который пропустили в прошлый раз и который представлял особый интерес — «Ecole Russe». В нем были выставлены некоторые по-настоящему замечательные картины — гигантская «Воздвижение Моисеем медного змия» работы Бруни. Но, возможно, самая поразительная из всех русских картин — это морской пейзаж, недавно приобретенный и еще не получивший номера; она изображает шторм: на переднем плане плывет мачта погибшего корабля с несколькими уцелевшими членами команды, цепляющимися за нее, сзади волны вздымаются как горы, и их вершины обрушиваются фонтанами брызг под яростными ударами ветра», — писал Кэрролл.

22 августа путешественники побывали в Кронштадте, где провели весьма интересный день, осматривая верфи и арсенал.

26 августа Кэрролл и Лиддон покинули Петербург и отправились в обратный путь из своего российского путешествия.

Источник: Льюис Кэрролл. Дневник путешествия в Россию в 1867 году

РЕКЛАМА

Комментарии

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте