Опубликовано: 04 сентября Распечатать Сохранить в PDF

Поездка Сергея Эйзенштейна в США и Мексику

1Отъезд из Москвы

Сергей Михайлович Эйзенштейн, советский режиссер театра и кино, стал международно знаменитым после выхода на экраны его фильма «Броненосец «Потемкин»» в конце 1925 года. После этого он стал периодически получать приглашения о работе за рубежом. Так, например, в июле 1926 года Дуглас Фэрбенкс и Мэри Пикфорд, звезды немого кино, при посещении Москвы предложили Эйзенштейну снять фильм для кинокомпании «Юнайтед артистс». В августе 1928 года директор «Юнайтед артистс» Джозеф Шенк, эмигрант из России, встретился в Москве с Эйзенштейном и повторил предложение о работе в Голливуде.

Эйзенштейн мечтал о поездке в мировую столицу кинематографа. В 1929 году, когда у режиссера не предвиделось новых проектов, он добился официального разрешения на визит в Соединенные Штаты, чтобы познакомиться с последними нововведениями в области кинематографа, в частности звуковым кино.

В конце августа 1929 года Сергей Эйзенштейн с режиссером Григорием Александровым и оператором Эдуардом Тиссэ сели на поезд до Берлина, где они собирались дожидаться получения американских виз.

2Берлин

Приехав в Берлин, Эйзенштейн ходил на все кинопоказы, на какие только мог, в основном — на сеансы популярных голливудских картин. В Берлине он познакомился со многими видными культурными деятелями: Эрнст Толлер и Луиджи Пиранделло, театральным режиссером Эрвином Пискатором и художником Георгом Гроссом.

Время шло, а поездка в Штаты грозила сорваться. Биржевой крах октября 1929 года поверг американскую экономику в хаос, что вынудило голливудские студии с осторожностью вкладываться в рискованные проекты. Предложение о сотрудничестве от «Юнайтед артистс» потеряло свою актуальность, шансы Эйзенштейна попасть в Голливуд таяли.


3Париж

В начале декабря советский режиссер приехал в Париж, где состоялась его встреча с Джеймсом Джойсом. Эйзенштейну, давнишнему поклоннику «Улисса», удалось лично побеседовать о концепции внутреннего монолога со стареющим, почти ослепшим писателем.

В конце декабря Александров познакомился с богатым парижским ювелиром Леонардом Розенталем, который искал режиссера для короткометражного фильма с участием его любовницы, русской эмигрантки, амбициозной певицы и актрисы Мары Гри. Поскольку финансирование проекта обещало быть щедрым, Эйзенштейн, Александров и Тиссэ согласились, не раздумывая. Результатом их работы стал 20-минутный звуковой фильм «Сентиментальный романс».

В феврале Эйзенштейн посетил киностудию «Жуанвиль» под Парижем, где познакомился с Абелем Гансом, режиссером эпической ленты «Наполеон» (1927), который в тот момент работал над своим первым звуковым фильмом — фантасмагорией «Конец света». Эйзенштейн смог ознакомиться с работой звуковой студии.

Подходил к концу срок действия французской визы Эйзенштейна, а в продлении ему отказали. Режиссер с удвоенным рвением начал искать способ уехать в Голливуд, опасаясь, что после депортации из Франции ему придется вернуться в СССР. В конце апреля 1930 года ему наконец позвонил Джесси Ласки, президент «Парамаунт Пикчерз», и предложил контракт в Голливуде. Эйзенштейн спешно заручился разрешением советских властей на поездку в Соединенные Штаты. И уже в начале мая он вместе с Тиссэ отправился на лайнере «Европа» в США. В скором времени за ними последовал и Александров.


4Лос-Анджелес

Приезд Сергея Эйзенштейна в Нью-Йорк вызвал большой ажиотаж. Друг за другом следовали официальные приемы, пресс-конференции и лекции в Колумбийском университете и Гарварде. В июне Эйзенштейн с коллегами приехали в Лос-Анджелес. «Парамаунт» выделила их команде жалование в девятьсот долларов в неделю, они сняли виллу в Беверли-Хиллз с бассейном и прислугой и автомобиль «ДеСото». Здесь к ним присоединился Айвор Монтегю (своим контрактом с Голливудом Эйзенштейн был во многом обязан его усилиям). Эйзенштейн завел знакомства с местной культурной элитой, в том числе с Гэри Купером, Марлен Дитрих, Гретой Гарбо, Эрнстом Любичем и Джозефом фон Штернбергом, стал регулярно играть в теннис с Чарли Чаплином. Эйзенштейн побывал на студии Уолта Диснея, он восторгался его анимационными звуковыми работами.

В скором времени Эйзенштейн начал работать сразу над несколькими проектами. Первый из них назывался «Стеклянный дом» и был задуман режиссером еще в 1926 году в Берлине. Вдохновленный утопической стеклянной архитектурой Бруно Таута, Людвига Мис ван дер Роэ и Ле Корбюзье в Европе, а также Эля Лисицкого и Ильи Голосова в Советском Союзе, Эйзенштейн вынашивал сценарий фильма об американском сообществе, которое живет в абсолютно прозрачном доме. В нем личное пространство соблюдается не посредством стен, а социальными условностями. Центральную ось сюжета составляло постепенное разрушение этих условностей и возникновение безразличного общества вуайеристов, пристально наблюдающих за личными трагедиями друг друга. «Стеклянный дом» с самого начала пришелся не по душе руководству киностудии, и в итоге от этой идеи пришлось отказаться.


Сергей Эйзенштейн и Чарли Чаплин

Далее режиссер обратился к кинопостановке по более традиционному сюжету — «Золото Зуттера». Роман «Золото» французского писателя Блеза Сандрара повествовал о Джоне Зуттере, швейцарском иммигранте, который в XIX веке обосновался в Калифорнии и заработал состояние на сельском хозяйстве. Однако Зуттер терпит крах во время золотой лихорадки 1848−1849 годов, разоренный наплывом золотодобытчиков. «Золото Зуттера» должно было стать обличающей критикой алчности капитализма, который в погоне за минералом, не обладающим никакой практической ценностью, кроме экономической, разрушает важные природные ресурсы. Эйзенштейн с рвением принялся за подготовку сценария и в процессе съездил в Сакраменто и Сан-Франциско, чтобы глубже ознакомиться с предметом будущего фильма. В конечном счете студия «Парамаунт» отвергла сценарий из-за затратности проекта. Более вероятно, однако, что киностудия испугалась негативной политической реакции и интерпретации фильма как антикапиталистической пропаганды.

Затем киностудия предложила Эйзенштейну написать сценарий по роману Теодора Драйзера «Американская трагедия». Режиссер написал сценарий, во многом основываясь на оригинальном тексте. Руководство «Парамаунта» всерьез задумалось о реализации этой кинопостановки, но в тот момент Голливуд захлестнула волна антибольшевистских настроений. В начале октября рьяный антикоммунист конгрессмен Гамильтон Фиш начал расследование предполагаемой «коммунистической деятельности» в Голливуде. Он хотел добраться до Эйзенштейна. Руководство киностудии вызвало Эйзенштейна на встречу и сообщило, что сценарий «Американской трагедии», несмотря на его достоинства, отвергнут и, как следствие, контракт с режиссером расторгнут.

Прошло уже шесть месяцев с тех пор, как Эйзенштейн попал в Голливуд, и больше года с тех пор, как он уехал из Советского Союза, но режиссеру все еще не удалось снять ни одного полнометражного фильма. После расторжения контракта Эйзенштейн и его коллеги начали собираться обратно в СССР. «Парамаунт» даже согласился оплатить три билета до Москвы. Эйзенштейн, однако, не терял надежды снять хотя бы одну ленту на Западе. Незадолго до назначенной даты отъезда он познакомился с режиссером Робертом Флаэрти, который заработал себе репутацию маргинала и был не понаслышке знаком с прихотями голливудских киностудий. Флаэрти посоветовал Эйзенштейну задуматься о независимом кино. Он даже предложил ему тему: Мексика. Эйзенштейн сразу почувствовал, что с политической точки зрения эта тема была бы крайне выигрышна.

С большим энтузиазмом Эйзенштейн принялся изучать многочисленные материалы о Мексике. Он планировал снять широкую кинематографическую панораму и охватить ей всю историю страны. Но для этого нужны были деньги. Сначала Эйзенштейн обратился к своему близкому другу Чарли Чаплину, который одобрил замысел фильма, но материальной поддержки оказать не смог. Зато он посоветовал режиссеру обратиться к Эптону Синклеру, левому политическому активисту и романисту, широко известному в Советском Союзе. Синклер сразу вошел в положение Эйзенштейна и с одобрения своей жены Мэри Крейг Синклер согласился спонсировать проект. За несколько недель они основали «Трест мексиканского кино» и подписали контракт с Эйзенштейном. Режиссер должен был за три-четыре месяца снять фильм под рабочим названием «Мексиканская картина» (которое позже сменилось на «Да здравствует Мексика!») с бюджетом в двадцать пять тысяч долларов.

5Мексика

В декабре 1930 года Эйзенштейн, Александров и Тиссэ выехали в Мексику в компании брата Мэри Крейг Синклер Хантера Кимброу, выступавшего в роли руководителя проекта. Время для поездки оказалось не самым удачным. В марте 1929 года мексиканское правительство официально признало коммунистическую партию незаконной, что привело к охлаждению советско-мексиканских отношений. Ситуацию усугубил декрет о запрете на въезд в страну коммунистам. Эйзенштейна и его коллег уже через две недели после приезда взяли под стражу для допроса. Мэри Крейг Синклер развернула кампанию в поддержку Эйзенштейна, подкрепленную телеграммами от Альберта Эйнштейна, Джорджа Бернарда Шоу, Фэрбенкса, Чаплина и двух сенаторов США, и только после этого Эйзенштейна с товарищами освободили и объявили почетными гостями мексиканского правительства.


С Диего Риверой и Фридой Кало

Вскоре Эйзенштейн приступил к съемкам сцен фиесты и корриды в городах Гуадалупе и Пуэбла. Но на тот момент сценарий был далеко не определен. Эйзенштейн хотел сначала погрузиться в страну, прочувствовать ее народ и культуру, прежде чем ограничивать себя четкими планами. В этом ему оказал помощь Диего Ривера. В Мехико он ввел его в яркое общество художников и познакомил, в том числе, со своей женой, художницей Фридой Кало, а также муралистами Жаном Шарло и Роберто Монтенегро.

В начале января 1931 года съемочная группа направилась в Таско, а оттуда — в Акапулько. Узнав о землетрясении в штате Оахако, команда арендовала самолет и направилась на юг. В конце месяца группа вновь отправилась в путь, на этот раз в Техуантепек на тихоокеанском побережье. Эйзенштейна заворожили буйные тропические пейзажи, местное население и культура этой отдаленной части Мексики. После краткого визита в Мехико съемочная группа направилась на полуостров Юкатан, чтобы заснять остатки цивилизации майя в Чичен-Ице и Исамале.

В апреле подошла намеченная дата окончания съемок, но работа над сценарием все еще не была завершена. Синклер начал было беспокоиться, но, просмотрев все отснятые на тот момент материалы, остался уверен в успехе конечного результата. Через месяц съемочная группа переместилась в уединенное поместье в местечке Тетлапайак. Эта бывшая испанская плантация на следующие несколько месяцев стала их домом. Из-за плохой погоды, болезней участников группы и административных проволочек процесс шел мучительно медленно, и большую часть времени Эйзенштейн занимался тем, что делал рисунки, вдохновленные современной и древней культурой Мексики. К сентябрю терпение Синклера начало иссякать. Он попытался оказать давление на Эйзенштейна и заставить его предъявить четкие сроки окончания работ, а также сократить расходы. Осенью отношения Эйзенштейна с Кимброу и Синклером продолжали стремительно ухудшаться, и даже возникли разные толки о мотивах поведения советского режиссера. Синклер подозревал, что Эйзенштейн намеренно затягивает проект с целью получить от спонсора больше денег.

Плюс ко всему в конце лета 1931 года Борис Шумяцкий, глава Союзкино, потребовал возвращения Эзейнштейна в Советский Союз. Эйзенштейн опрометчиво проигнорировал требование Шумяцкого и продолжил работу над фильмом о Мексике. К ноябрю стала ясна вся опасность решения Эйзенштейна: Сталин лично послал телеграмму Синклеру, в которой заявил, что Эйзенштейн окончательно потерял доверие своих товарищей в Советском Союзе. Режиссера объявили перебежчиком. К началу 1932 года Синклер прекратил финансирование проекта. В то же время советское правительство аннулировало разрешение на жительство Эйзенштейна на Западе и потребовало его немедленного возвращения на родину.

В середине марта, после продолжительной задержки на границе, съемочной группе позволили въехать в США, где велели немедленно отправляться в Нью-Йорк и затем покинуть страну. И хотя Эйзенштейн не закончил запланированные съемки, он все еще надеялся спасти какую-то часть проекта и договорился с Синклером, что монтажом и озвучанием он займется в Москве. В середине апреля 1932 года Эйзенштейн наконец покинул берега Америки, заручившись обещанием Синклера отправить отснятый материал следующим же кораблем. В мае 1932 года, после трех лет отсутствия, Эйзенштейн наконец вернулся в Москву. Синклер же так и не отправил пленки в СССР. Эйзенштейн больше никогда не увидел своей работы.

В марте 1933 года одна из версий фильма вышла в прокат в США под названием «Гром над Мексикой». В следующем году часть снятых Эйзенштейном кадров вошла в короткометражную картину «День смерти». Обе ленты были смонтированы голливудским продюсером Солом Лессером. В дальнейшем было предпринято еще несколько попыток смонтировать материал. В 1939 году подруга Эйзенштейна и позже его биограф Мари Ситон добилась права на монтаж новой версии фильма, которая вышла в 1940 году под заголовком «Время под солнцем», а еще часть материалов была использована в серии образовательных фильмов «Мексиканская симфония». Одна из самых значительных попыток закончить фильм была предпринята в конце 1970-х годов, спустя почти десять лет после смерти Синклера. После двадцати лет требований пленку наконец выслали в СССР, где ее смонтировал Александров, которому шел уже восьмой десяток. В 1979 году состоялась премьера «Да здравствует Мексика!» на Московском кинофестивале.

Источник: Майк О’Махоуни. Сергей Эйзенштейн.

Комментарии

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте