Опубликовано: 01 июня Распечатать Сохранить в PDF

Иван Бунин. Эмиграция

1Одесса

Иван Алексеевич Бунин русский писатель, поэт, почётный академик Петербургской академии наук, первый русский лауреат Нобелевской премии по литературе, родился 22 октября (10 октября по старому стилю) 1870 года в Воронеже.

Октябрьскую революцию 1917 года Бунин не принял решительно и категорически. 21 мая 1918 года Бунин с женой Веpой Николаевной уехали из Москвы в санитарном вагоне, вместе с пленными немцами. Поезд шел с вооруженной охраной, весь затемненный, мимо таких же затемненных станций. 27 мая Бунины прибыли в Минск. От Минска до Гомеля ехали в жуткой тесноте, т. к. оказались в одном купе с 8 офицерами польского легиона. От Гомеля до Киева плыли на пароходе. В середине июня Бунин наконец достиг желанной цели — прибыл в Одессу.

Жизнь в Одессе была тяжелой. Не было денег, не хватало пропитания, зимой нечем было отапливать жилье. Время было неспокойное: погромы, грабежы, насилие, — все это происходило регулярно. В городе то и дело менялась власть. Когда Бунины летом 1918 года только прибыли в Одессу, город был занят австрийскими войсками. Весной 1919 года в Одессу вошла Красная армия, но уже в августе того же года город был взят Добровольческой армией. Однако, положение было шатким, большевики наступали. Жить становилось все тяжелее, мысли об отъезде из России не покидали Буниных. Но Иван Алексеевич не хотел эмигрировать. Он долго не мог решиться. Наконец, в начале 1920 года, под влиянием жены, друзей и обстоятельств, Бунин принял окончательное решение — уезжать.



6 февраля 1920 года, в четыре часа пополудни, Бунины направились к причалу. Нетрезвый мужичок толкал тележку с их пожитками. Они делали последние шаги по родной земле. Недалеко от порта ухали взрывы — это наступала Красная Армия. 9 февраля три дня качавшийся на сильной волне внешнего рейда Одесского порта, пуская в небо черный дым, видавший виды французский пароход «Спарта» вышел в открытое море. На его борту в крошечной каюте 49-летний писатель Бунин с супругой.

2Константинополь

«Спарта» направлялась в Константинополь. Погода портилась. Волна все мощнее и мощнее била в скрипящие, готовые в любое мгновение разлететься в щепки, борта. На пятый день плавания по неспокойному Черному морю судно попало в минное поле. Капитан-албанец плохо знал лоцию и к тому же был постоянно пьян. Целые сутки «Спарта» плавала среди мин, и только чудом не подорвалась. На седьмой день «Спарта» вошла в Босфор, прошла мимо военных фортов Эльмонс, Тели-Табия и, наконец, перед Буниными открылся Константинополь.

К Константинополю подошли в ледяные сумерки. Дул пронзительный ветер. В каютах было холодно и сыро. С борта парохода турецкие власти всех прибывших направили в холодный каменный сарай — под душ ради дезинфекции. Но доктор, направлявший путешественников на эту процедуру, милостиво освободил Буниных от сей тяжелой повинности. Всех прибывших направили ночевать «в какой-то совершенно пустой руине» под Стамбулом. Окна были выбиты, и холодный ветер свободно гулял по полу, на котором скорчились беженцы. Уже утром они узнали, что эта руина еще недавно была прибежищем прокаженных.

Контрольно-паспортный пункт в Стамбуле напоминал вражескую крепость, которая вот-вот рухнет под могучим напором наступающих. Толпы требующих визу на выезд в различные европейские державы заполнили двор русского посольства, проникли в приемную и пытались взять штурмом кабинет начальника пункта генерал-лейтенанта Н. Е. Агапеева. Не смотря на это, Бунину удалось быстро получить визы на въезд во Францию.

3София

Из Константинополя чета Буниных прибыла в Софию. Они поселились в прокуренном и грязном отеле «Континенталь» и прожили там 3 недели. Не было разрешения на выезд, не было денег.

Некто по фамилии Рысс пригласил Бунина поучаствовать в политической дискуссии, предложив достойный гонорар. Накануне дискуссии Иван Алексеевич нежданно попал в гости. Местный поэт, содержавший еще и трактир, пригласил Бунина «на чай». В этом веселом заведении, заедая красное вино свежим сыром, он пробыл далеко за полночь. Вернулся в отель на рассвете и не совсем трезвый. Проснулся в одиннадцать часов, вскочил с постели, с ужасом вспомнив, что лекция должна была начаться в девять утра. Он сидел и размышлял: ехать все-таки на лекцию или нет. Вдруг кто-то стукнул в дверь. Бунин решил, что это жена, занимавшая такой же крошечный номер напротив него. Он выглянул в коридор, но там никого не было. Не закрывая на ключ номер, Бунин постучал к жене. Вера Николаевна очень удивилась, увидев мужа, ведь он в это время должен был быть на лекции. Когда писатель вернулся в свой номер, то обнаружил, что его чемодан, в котором хранилось все самое ценное, в том числе и сумочка с драгоценностями, был ограблен.

Но не случись этой истории, могла бы быть другая, более страшная. За минуту перед началом лекции, на которую Бунин не попал, под эстрадой взорвалась «адская машина». Несколько человек из первого ряда, где мог сидеть и Бунин, были убиты наповал.

Судьба спасла его, а болгарское правительство за свой счет отправило в вагоне третьего класса в Белград. Там вагон загнали на запасные пути. В этом железнодорожном тупике и жили Бунины, тратя последние гроши, которые подарило болгарское правительство. Спасла их положение телеграмма, пришедшая из Парижа. Мария Цетлин выхлопотала для Буниных визу во Францию и прислала тысячу французских франков.

4Париж

28 марта 1920 года Бунины прибыли в Париж. Мария Самойловна Цетлин встречала их на Лионском вокзале. На автомобиле они доехали до рю де ла Фэзандри. В доме номер 118 находилась квартира Цетлиных, которую они занимали уже много лет и которая потрясла своим невиданным комфортом Веру Николаевну: двумя туалетными комнатами и тремя ванными! Буниным отвели небольшую комнату.

Денег у Буниных совсем не было, и чтобы заработать хоть что-то, было организовано выступление Ивана Алексеевича. 12 мая Бунин прочел лекцию о русской революции. Сбор от лекции, а больше — «взаимопомоществование» какого-то комитета, позволили Буниным покинуть квартиру Цетлипых.

По прибытии в Париж Бунин долго ничего не писал — душа не лежала. Лишь приводил в порядок дневниковые записи, сделанные в Одессе в 1918—1919 годах. Творческое молчание окончилось в 1921 году, Бунин написал рассказы «Третий класс», «Ночь отречения», «Преображение», во многом автобиографичный «Конец» и другие. Но когда в декабре 1921 года Бунин узнал о смерти своего брата Юлия, он снова перестал писать.



В Европе Бунина хорошо знали как писателя. Но почет уживался рядом с оскорбительным равнодушием, ощущение таланта и собственной значимости — с унизительной бедностью. Издательства Берлина, Праги, Парижа обращались с просьбой дать им новые произведения. За неимением таковых, печатали старые, но и платили, правда, гроши. Когда Иван Алексеевич появлялся в публичном месте — на литературном вечере, в театре или русском ресторане, незнакомые люди шептались: «Бунин, Бунин.!» И тут же, рядом с этим — высокомерное отношение иностранцев «к бедным русским», игнорирование их. Бунин воспринимает это как личное оскорбление.

5Амбуаз

В апреле 1922 года Буниных, Мережковских и Куприна пригласил на ужин миллионер Розенталь. Он оказал писателям финансовую поддержку. На розенталевские деньги было решено снять на лето дачу. Бунин объехал «половину Франции», прежде чем нашел подходящее шато — домик в тихом, провинциальном городке Амбуазе, стоящем на берегу Луары. Домик сняли на двоих с Мережковскими.

Третьего июля в семейной жизни Буниных произошло важное событие: они сочетались законным браком. Т. к. только в июне 1922 года Ивану Алексеевичу удалось добиться развода с первой женой А. Н. Цакни. В ноябре, когда вернулись в Париж, они венчались в церкви.

Летом 1922 года свершилось главное — Бунин вновь обрел поэтический голос. Острейшая ностальгия, соприкоснувшись с художественным потенциалом писателя, дала ему удивительной силы творческий накал. 26 июля он пишет «Морфей» («Прекрасен твой венок из огненного мака»), 22 августа «Сириус» («Где ты, звезда моя заветная, венец небесной красоты?») и «О, слез невыплаканных яд! О, тщетной ненависти пламень!», через два дня сразу три стихотворения. Это «Душа навеки лишена Былых надежд, любви и веры», «Зачем пленяет старая могила Блаженными мечтами о былом?» и «В полночный час я встану…».

Эти последние дни августа двадцать второго года стали поистине взрывом поэтического вдохновенья. Каждый день он создавал стихи, которым было суждено стать хрестоматийными: «Мечты любви моей весенней» (26 августа), «Все снится мне заросшая травой» (27 августа), «Печаль ресниц, сияющих и черных» (27 августа), «Венеция» (28 августа), «Шепнуть заклятие при блеске Звезды падучей я успел» (28 августа), «В гелиотроповом свете молний летучих… (30 августа). Осенью Бунин создал одно из лучших своих произведений — «Петух на церковном кресте».

6Грас

С 1923 года чета Буниных стала снимать на лето дачу в Грасе. «Перед домом у нас несколько старых пальм, за ними, под ними — сказочная голубая страна, море. Соловьи поют день и ночь. Ночи сладко холодноваты», — так он описывал дачу в письме Гиппиус.

Вопреки всем невзгодам (материальным заботам, неутихающей тоски по России и т. д.) творчество Ивана Бунина стало набирать новую высоту. И с годами этой высоты он только прибавлял. Каждая следующая вещь была совершенней предыдущей. Были написаны «Роза Иерихона» (1924), «Митина любовь» (опубликована в «Современных записках» в 1925 году). Затем последовали не уступающие им в художественной силе сборники рассказов «Солнечный удар» и «Божье древо». В 1930 году вышла «Жизнь Арсеньева», которая явила новый творческий взлет. Но еще совершеннее были «Освобождение Толстого» (1937), по мнению специалистов, одна из лучших книг во всей литературе о Льве Николаевиче и «Лика» (1939 год). И, наконец, книга, которую сам автор неоднократно называл «лучшей, из всего им написанного» — сборник коротких рассказов «Темные аллеи».



В мае 1923 года, приехав в Граc, Бунин испытал прилив вдохновенья. Это лето стало счастливым в творческом отношении. Он пишет стихи: «Льет без конца» и «Уж как на море», затем «Дочь», «Одно лишь небо…» и удивительно-трогательное — «Опять холодные седые небеса». Вернувшись из автомобильной поездки в горы, 18 июля пишет рассказ «В ночном море».

Летом 1926 года в Грасе Иван Алексеевич встретил женщину, которая перевернула его жизнь. Галина Кузнецова, молодая поэтесса, вскоре стала ученицей, музой и возлюбленной стареющего мастера. Ради него она бросила своего мужа. Бунину удалось убедить жену в том, что между ним и Галиной ничего, кроме отношений учителя и ученицы, нет. В самом ли деле Вера Николаевна была настолько наивна, чтобы поверить в это, или у нее не оставалось другого выхода, сказать трудно. Этот любовный треугольник существовал в течение восьми лет.

С весны 1927 года Галина Кузнецова переехала в грасский дом Бунина на правах члена семьи. Взлетевшая на самый верх провансальского городка, вознесшаяся над хаотическим нагромождением валунов, вилла «Бельведер» открывала своим жителям чудный вид на далекие горы Эстереля и более близкие холмы, украшенные древними домами. На самом горизонте в ясные дни можно было разглядеть беспредельную синеву моря.

Все изгороди «Бельведера» были увиты розами. Эти места связаны с самим Наполеоном. Верхняя площадка, словно вымощенная большими, блестящими под южным солнцем камнями, служила, согласно преданию, местом прогулок Полины — сестры-красавицы полководца. Круто спускающаяся вниз дорога называется Наполеоновой. Она тянется вдоль густых чащ, напоенных запахом хвои и горных цветов.



Бунины жили на вилле «Бельведер» большую часть года, только на несколько зимних месяцев уезжая в Париж. Помимо Галины в доме часто проживала еще молодежь — Бунин поддерживал молодых писателей. Но при этом денег в доме всегда не хватало. Как ни старались жители «Бельведера», как напряженно ни трудились — из бедности, из постоянной нехватки денег выбраться не могли. Прекратилась помощь из Чехии, откуда она хоть и в небольшом, но все же столь необходимом, количестве франков поступала с середины двадцатых годов.

Когда в 1940 году Францию захватили немцы, Бунины и их «домочадцы» хотели бежать из Граса. В июне выехали в Тулузу. Но 9 июля 1940 года вернулись обратно. Всю войну Бунин провел в Грасе, на вилле «Жаннет», куда он переехал еще 27 сентября 1939 года — хозяйка спешно бежала на родину, в Англию и сдала ее весьма недорого.

Осенью бунинское вдохновенье расправило крылья. 20 сентября он начал «Русю», а закончил ее 27-го, через неделю. Затем последовали «Красавица», «Дурочка», «Антигона», «Смарагд», «Волки», «Визитные карточки», «Зойка и Валерия», «Таня» и один из трогательнейших рассказов в русской литературе — о любви — «В Париже». Он помечен 26 октября — чуть больше месяца после написания «Руси». Все они войдут в сборник «Темные аллеи».



Многие из друзей и знакомых Бунина бежали от войны в США. Мария Цетлин настойчиво звала Бунина и Веру Николаевну с собой. Но в Америку Бунин эмигрировать не собирался. Он мечтал о другом — наконец вернуться в Россию… 2 мая 1941 года Бунин пишет письмо Алексею Николаевичу Толстому с просьбой о финансовой помощи, а затем, 8 мая, в письме давнему другу с Покровки, Н. Д. Телешову, напрямую пишет: «Очень хочу домой». В начале июня 1941 года открытка из Граса была получена Толстым, который 17 июня написал о желании Бунина вернуться лично Сталину. Но возвращению не суждено было случиться. 22 июня немцы напали на Советский союз.

7Нобелевская премия

О том, что кандидатуру Бунина выставил на Нобелевскую премию Ромэн Роллан, Вера Николаевна записала в свой дневник еще в далеком 1922 году. С той поры Иван Алексеевич жил надеждами на этот приз. В конце сентября 1931 года к нему в «Бельведер» пожаловал зять Альфреда Нобеля — 67-летний человек в кепи, клетчатом пиджаке и бородкой-клинышком — Олейников. Он по секрету сообщил, что Бунин — самый вероятный претендент на награду. Но через неделю надежды рухнули. Девятого октября Бунин зашел в комнатку к жене, спокойным голосом, словно речь шла о погоде, произнес: «Премию присудили шведскому писателю…» В 1932 году на «Бельведере» опять с волнением ждали результатов премии. И опять награда прошла мимо.

10 ноября 1933 года газеты в Париже вышли с громадными заголовками: «БУНИН — НОБЕЛЕВСКИЙ ЛАУРЕАТ». Поместили его многочисленные портреты — какие нашлись в редакциях. Но самый красочный — Иван Алексеевич в смокинге, с бантом, поместили на первой полосе «Последние новости». Каждый русский в Париже воспринял это как личный праздник. В каждом кафе, в каждом кабачке и ресторане в тот вечер сидели люди, которые пили, порой на последние гроши, «за своего!». У всех был праздник.

Когда мальчик принес на «Бельведер» телеграмму из Стокгольма о присуждении Бунину Нобелевской премии, Вера Николаевна не могла отыскать в доме несколько су чаевых. К этому времени они уже знали о решении Шведской академии. Швед по национальности и филолог по образованию, возглавлявший крупнейшую демократическую газету «Даденс Нихитер», Антон Карлгрен годами не уставал ратовать за присуждение Бунину Нобелевской премии. До объявления официального сообщения ему позвонили из академии и спросили адрес Ивана Алексеевича. Все стало ясно! Карлгрен тут же связался с Грасом. Ивана Алексеевича не было дома.

Случилось это 9 ноября. Бунин, чтобы хоть немного рассеяться, ушел в синема. Там его нашел запыхавшийся Зуров и сообщил, что звонят из Стокгольма… «И сразу обрывается вся моя прежняя жизнь. Домой я иду довольно быстро, но не испытывая ничего, кроме сожаления, что не удалось досмотреть, как будет играть Киса дальше, и какого-то безразличного недоверия к тому, что мне сообщили. Но нет, не верить нельзя: издали видно, что мой всегда тихий и полутемный в эту пору дом, затерянный среди пустынных оливковых садов, покрывающих горные скаты над Грасом, ярко освещен сверху донизу. И сердце у меня сжимается какою-то грустью… Какой-то перелом в моей жизни…», — писал Бунин.

На Бунина посыпались десятки, сотни поздравительных телеграмм. Интервью, толпы журналистов, сотни вопросов. Приемы в редакциях, издательствах, объединениях, союзах. Иван Алексеевич в роль мировой знаменитости вошел без всяких усилий. Его остроумные ответы журналистам заполняли газеты. Изящный, полный непринужденности и собственного достоинства поклон окрестили «бунинским». В синема крутили хронику: «Бунин на Лионском вокзале», «Бунин в редакции «Современных записок», «Бунин в ресторане «Тройка».

В Стокгольм отправились вчетвером — кроме Галины и Веры Николаевны, увязался за Буниным шустрый корреспондент «Последних новостей» Яков Цвибак. Третьего декабря они сели в поезд. Путь лежал через Германию, в которой ребята в коричневых рубахах стремительно внедряли «новый порядок». В Стокгольм приехали на рассвете. Возле вагона — толпа фотографов, киношников, журналистов.



10 декабря 1933 года, в годовщину смерти Альфреда Нобеля, в присутствии короля Густава V, состоялась церемония награждения. Бунин получил светло-коричневую папку с дипломом и большую золотую медаль. Кроме того, лауреату был передан чек на сумму 715 тысяч французских франков.

Не обошлось без анекдотического происшествия. Получив папку и медаль, Бунин передал их Цвибаку. Тот неловко выронил медаль. Она покатилась по полу. Бросив папку, в которой лежал чек, на кресло, Цвибак полез на коленях между рядов. Медаль он поднял, но забыл про папку. Торжество закончилось, и Бунин осведомился:
—  Папка где? Что вы сделали с чеком, дорогой?
—  С каким чеком?
— Да с этой самой премией! Чек в папке лежал. Цвибак стремглав бросился к креслу. К счастью, папка мирно лежала на месте.
— И послал же мне бог помощничка! — облегченно вздохнул Иван Алексеевич, которого едва удар не хватил.

В Стокгольме Бунин пользовался исключительным успехом, каким, по заверениям журналистов, не пользовался еще ни один лауреат. Повсюду — в витринах магазинов, газетных киосках и даже окнах домов виднелись его портреты. В синема шли фильмы, рассказывавшие о «писателе из России, покорившем мир».

Ивану Алексеевичу исполнилось шестьдесят три года, но он ощущал могучий прилив творческих сил. Слава его теперь была всемирной. С бедностью, столь угнетавшей его, казалось, покончено навсегда. Но прошло два с лишним года. И с Буниным случилось то, что ни тогда, ни позже никто толком объяснить не умел — он вновь остался у разбитого корыта. 9 мая 1936 года он записал в дневник: «…Чудовищно провел 2 года! И разорился от этой страшной и гадкой жизни».

Деньги быстро растаяли. Сразу же после получения премии в Париже был создан комитет помощи нуждающимся литераторам, которому лауреат сразу передал сто тысяч франков, затем еще двадцать тысяч. Кроме того, не проходило и дня, чтобы кто-нибудь не обращался к лауреату с просьбой о финансовой помощи. Бунины не купили ни квартиры, ни виллы, а советники по денежным делам, видимо, позаботились больше о себе, чем о них.

8Послевоенный Париж

30 апреля 1945 года в полутемном купе вагона третьего класса супруги Бунины отправились в Париж. Солнечным полднем 1 мая Иван Алексеевич после шестилетнего перерыва вновь оказался на берегах Сены. Бунин первое время был в тяжелых раздумьях: возвращаться в Россию или нет? Но на родине он так и не побывал.

Иван Алексеевич почти беспрестанно болел, был подолгу прикован к постели. Он все трезвее чувствовал, что все кончается, все от него ускользает, что вот-вот придет час расставания с этим миром. Бунин разбирал свои архивы, писал воспоминания.



В октябре 1948 года он последний раз поднялся на сцену. Все, кто пришел на встречу, знали, что Бунин давно и тяжело болеет. Каково же было их удивление, когда они увидели его бодрым, с живой и яркой речью, великолепными законченными жестами и красивым сильным голосом — это чудо всех потрясло.

Свою последнюю дневниковую запись Иван Бунин сделал 2 мая 1953 года — почерк все еще твердый, но уже какой-то старчески заострившийся: «Это все-таки поразительно до столбняка! Через некоторое очень малое время меня не будет — и дела и судьбы всего, всего будут мне неизвестны!.. И я только тупо, умом стараюсь изумиться, устрашиться!»

В два часа ночи с седьмого на восьмое ноября 1953 года Иван Алексеевич Бунин тихо скончался. На смятой простыне лежал много раз читанный том «Воскресения». Отпевание было торжественным — в русской церкви на улице Дарю, при небывало громадном стечении народа. Многие плакали. Все газеты — и русские, и французские — поместили обширные некрологи. Похоронен писатель был много позже — 30 января 1954 года (до этого прах находился во временном склепе) — на Русском кладбище Сент-Женевьев де Буа под Парижем.

Источники: Лавров В. Холодная осень. Иван Бунин в эмиграции, bunin.org.ru, 3vozrast.ru, ru.wikipedia.org,

Переслать другу

РЕКЛАМА

Комментарии

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте