Опубликовано: 16 марта Распечатать Сохранить в PDF

Путешествие царской семьи после отречения Николая II

1Псков. Отречение

23 февраля 1917 в Петрограде началась революция. Находившийся в Ставке в Могилеве Николай II вечером 27 февраля отдал приказ генералу Н. И. Иванову с надежными частями эшелонами двинуться на Петроград для наведения порядка. Сам царь направился в Петроград через станции Дно и Бологое. Когда до столицы оставалось около 200 км, стало ясно, что дальше царские поезда продолжать движение не могут, так как путь был заблокирован восставшими железнодорожниками. Вернувшись обратно, литерные поезда царя и его свиты проследовали в Псков — в штаб Северного фронта.

Ночью 2 марта в Псков приехали члены Государственной думы лидер октябристов А. И. Гучков и националистов В. В. Шульгин с проектом отречения. Но царь сам написал текст отречения, в котором он отказывался и за себя, и за сына в пользу брата Михаила.



Наутро, 3 марта, после переговоров с членами Временного комитета Госдумы, великий князь Михаил выступил с заявлением, в котором говорилось, что он мог бы взять власть только по воле народа, выраженной Учредительным собранием, избранным на основе всеобщего, равного, прямого и тайного голосования, а пока призвал всех граждан державы Российской подчиниться Временному правительству.

2Ставка (Могилев). Арест

Царский поезд отбыл из Пскова обратно в Могилев вскоре после полуночи с 2 на 3 марта 1917 года. Вечером 3 марта Николая II на перроне в Могилеве встретили генерал Алексеев и другие генералы и штаб-офицеры Ставки.

На следующее утро состоялось совещание с Алексеевым. После него Алексеев передал Временному правительству «просьбу» императора, чтобы ему разрешили вернуться в Царское Село, дождаться там выздоровления детей, а затем всей семьей выехать в Англию через Мурманск.

4 марта Николай II встретился в Могилеве со своей матерью, вдовствующей императрицей Марией Федоровной. Она сделала в своем дневнике запись: «Дорогой Ники встретил меня на станции. Горестное свидание! Он открыл мне свое кровоточащее сердце, оба плакали. Бедный Ники рассказывал обо всех трагических событиях, случившихся за два дня. Сначала пришла телеграмма от Родзянко, в которой говорилось, что он должен взять все с Думой в свои руки, чтобы поддержать порядок и остановить революцию; затем — чтобы спасти страну, предложил образовать новое правительство и… отречься от престола в пользу своего сына (невероятно!). Но Ники естественно не мог расстаться со своим сыном и передал трон Мише! Все генералы телеграфировали ему и советовали то же самое, и он… подписал манифест. Ники был неслыханно спокоен и величественен в этом ужасно унизительном положении».

5 марта 1917 года исполком Петросовета постановил арестовать всю царскую семью. Через два дня — 7 марта 1917 года — в журнале заседаний Временного правительства № 10 была сделана запись: «Слушали: 1. О лишении свободы отрекшегося императора Николая II и его супруги. Постановили: 1) Признать отрекшегося императора Николая II и его супругу лишенными свободы и доставить отрекшегося Императора в Царское Село».

В Могилев была направлена специальная комиссия во главе с комиссаром Временного правительства А. А. Бубликовым, которая должна была доставить бывшего императора в Царское Село. Утром 8 марта в зале губернаторского дома, где жил император, состоялось прощание, на котором присутствовали все офицеры Ставки и по одному солдату от каждой части. Приехавшие думские комиссары сообщили Алексееву, что Временное правительство постановило арестовать бывшего императора. Император уехал в Царское Село в одном поезде с думскими комиссарами и с отрядом из десяти солдат, которых отдал под их начальство генерал Алексеев.

3Царское село

Арест императрицы произошел в тот же день, 8 марта. Он был выполнен генералом Л. Корниловым, бывшим тогда в должности командующего войсками петроградского военного округа. При этом аресте присутствовало только одно лицо: новый начальник царскосельского караула полковник Кобылинский, назначенный к этой должности Корниловым.

9 марта в 11:30 Николай II прибыл в Царское Село уже как «полковник Романов». Его встречал на платформе вокзала Кобылинский. Он писал тогда: «Государь вышел из вагона и очень быстро, не глядя ни на кого, прошел по перрону и сел в автомобиль. С ним был гофмаршал князь Василий Александрович Долгоруков. Ко мне же на перроне подошли двое штатских, из которых один был член Государственной Думы Вершинин, и сказали мне, что их миссия окончена: Государя они передали мне».

Для царской семьи Керенский выработал особую инструкцию, которая включала в себя следующие ограничения:
1. Царская семья и все, кто остался с ней, были изолированы от внешнего мира.
2. Заключенные пользовались правом передвижения только в пределах дворца.
3. Для прогулок были отведены особые места в парке, специально для этого огороженные. Во время прогулок узники окружались караулом.
4. Богослужения совершались в дворцовой церкви.
5. Всякие свидания с заключенными были абсолютно запрещены и могли быть допущены только с согласия Керенского.
6. Вся переписка подвергалась цензуре коменданта дворца.
7. Дворец и парк были оцеплены караулами солдат.
8. Существовало двойное наблюдение за жизнью заключенных: наружное, принадлежавшее начальнику караула, и внутреннее, принадлежавшее коменданту дворца.

Кроме этих общих мер были приняты еще две, направленные, главным образом, на особу Императора. Первая состояла в отобрании у Императора его различных документов по требованию Чрезвычайной Следственной Комиссии, что имело место в мае—июне. Вторая мера состояла в ограничении свободы Императора и внутри дворца. Он был отделен на некоторое время от Государыни и виделся с нею под наблюдением дежурного офицера, в присутствии всей семьи и приближенных только за столом. Позволялось в это время вести беседы лишь на общие темы.

Вопрос о дальнейшей судьбе царской фамилии долго обсуждался виднейшими людьми в государстве. Семью предполагалось отправить в Англию. Но отправить Романовых за границу значило бы вызвать новые вспышки протеста левых кругов, что, в свою очередь, могло бы активизировать и консервативные элементы.

4Тобольск

После июльских событий 1917 года в Петрограде Временное правительство приняло решение переправить царя с семьей в ссылку. 6 августа 1917 года царская семья прибывает в Тобольск пароходом из Тюмени, вместе с остатками свиты (45 человек). В дороге и ссылке царь и его семья охранялись так называемым Отрядом особого назначения из 330 солдат и 7 офицеров. Командиром отряда был полковник Кобылинский. С 1 сентября 1917 по 26 января 1918 года при отряде состоял комиссар Временного Правительства, старый революционер В. С. Панкратов. Солдаты и офицеры отряда были набраны из гвардейских стрелковых полков.



Семья была размещена на втором этаже бывшего губернаторского дома. Выходить в город запрещалось, за исключением посещения церкви, все письма просматривались. Однако в целом жизнь ссыльных в первые месяцы была очень спокойной; как писал сам царь, «нам здесь хорошо — очень тихо».

О приходе к власти большевиков становится известно с опозданием на две недели, только 17 ноября. «17 ноября. Такая же неприятная погода с пронизывающим ветром. Тошно читать описания в газетах того, что произошло две недели тому назад в Петрограде и в Москве! Гораздо хуже и позорнее событий Смутного времени» (из дневника Николая II).



В Тобольске был образован Солдатский комитет, избранный охраной царя. Отношение комитета к бывшему императору, в целом, было враждебным. 19 декабря семье запретили посещать церковь, за исключением праздников, но 7 марта этот запрет был отменен.

В конце декабря Солдатский комитет постановляет 100 голосами против 80 снять у свергнутого царя погоны, что он сам воспринял, как унижение, заявив, что «этого свинства я им не забуду», и снимать погоны отказался. В феврале солдаты, раздраженные обильным питанием царя, требуют перевести его на солдатский паек. 13 февраля комиссар Карелин постановляет оплачивать из казны только солдатский паек, отопление и освещение, а все остальное должно оплачиваться за счет заключенных, причем пользование личными капиталами было ограничено до 600 рублей в месяц.



Вплоть до весны 1918 года большевики были слишком поглощены ожесточенной борьбой за власть, и им было не до царя. Однако в марте — апреле несколько Советов независимо друг от друга вспоминают о существовании Николая, и начинают предпринимать попытки перевезти его из Тобольска в какое-либо другое место. При этом вспыхивает несколько конфликтов между отрядами разных Советов.

10 апреля 1918 года прибывший в Тобольск комиссар ВЦИК Яковлев заявил, что его миссией является увоз царя из Тобольска, возможно, одного, без семьи. Первоначально царь наотрез отказался куда-либо ехать, на что комиссар Яковлев заявил ему: «Если Вы отказываетесь ехать, я должен или воспользоваться силой, или отказаться от исполнения возложенного на меня поручения. Тогда могут прислать вместо меня другого, менее гуманного человека». После разговора с начальником охраны Кобылинским свергнутый царь, а затем царица приходят к выводу, что их собираются везти в Москву. По какой-то причине они решают, что большевикам нужна подпись царя на Брестском мирном договоре. Николай заявил: «Но я лучше дам отсечь себе руку, чем сделаю это». В действительности большевикам никакая подпись нужна не была, а ратификация договора была проведена съездом Советов.

12 апреля наследник ушибся, что вследствие его гемофилии привело к серьезным последствиям: обе его ноги распухли и были парализованы. Узнав о болезни наследника, Яковлев сообщает о ней в Москву шифрованной телефонограммой Свердлову: «Мой сын опасно болен. Точка. Распутица мешает взять весь багаж. Точка. Вы меня понимаете? Точка. Если понимаете, то отвечайте, правильно ли поступаю, если, не дожидаясь хорошей дороги, пущусь только с частью багажа». В ответ Яковлев получает инструкции «везти одну главную часть багажа».

В 4 утра 13 апреля 1918 года Николай и Александра выехали из Тобольска, взяв с собой из своих детей только великую княжну Марию.

5Тюмень

После прибытия отряда в Тюмень начинаются загадочные события, смысл которых до сих пор не вполне понятен. По неизвестной причине Яковлев после переговоров со Свердловым приказывает двигаться из Тюмени вместо Екатеринбурга в Омск, причем с мерами конспирации: первоначально отправить поезд на Екатеринбург, затем на второй станции с потушенными огнями поменять пункт назначения на Омск. После прибытия в Омск он отправляет в Екатеринбург телеграмму о том, что, якобы, ВЦИК постановил перевезти царя в Москву.

Уральский Совет заявляет протест председателю Совнаркома Ленину и председателю ВЦИК Свердлову, заявив, что считают действия комиссара Яковлева «изменническими» и своей резолюцией объявляют Яковлева «контрреволюционером». Со своей стороны, Яковлев заявил, что уральцы готовили взрыв поезда («уничтожение багажа»). По некоторым источникам, состоявшаяся в Екатеринбурге 4-я большевистская уральская областная конференция проголосовала за «скорейший расстрел Романовых, чтобы в будущем предупредить все попытки восстановления монархии в России», а на станции Поклевская между Тюменью и Екатеринбургом планировался захват поезда вооруженными рабочими.

Узнав об изменении направления движения поезда, Уральский Совет высылает на станцию Куломзино вооруженный отряд. Яковлев получает сведения, что в Омске царь также будет арестован местным Советом.

6Екатеринбург

17 апреля 1918 года в 8 часов 40 минут поезд все-таки прибыл в Екатеринбург по личному приказу Свердлова, уверившего Яковлева, что Уральский областной Совет не будет предпринимать по отношению к Николаю II никаких насильственных действий. Сам Николай Александрович отмечает: «Я бы поехал куда угодно, только не на Урал… Судя по газетам, Урал настроен резко против меня».

По прибытию состава Яковлева на железнодорожную станцию Екатеринбурга его встречала большая и агрессивно настроенная толпа, во главе которой находился комиссар вокзала. Люди требовали предъявить им Романовых. В течение трех часов, что стоял состав на пятой ветке от края перрона, настроение толпы все более и более возбуждалось и она постепенно приближалась к поезду все ближе и ближе. Яковлеву пришлось окружить поезд цепью своих охранников и дать команду выкатить пулеметы и приготовить их к бою, что подействовало успокаивающе на толпу, но вокзальный комиссар, указывая на конец перрона, кричал, показывая в сторону вокзала, что даст команду открыть по поезду огонь их пушек, которые действительно были там выставлены и Яковлев видел, что возле них копошились фигурки людей. В этот критический момент между перроном с толпой и составом с царской семьей подошел и остановился товарный поезд. Пока толпа, отсеченная им, перебиралась через товарный состав, поезд с царем, уже получив маневренный паровоз, сумел сняться с места и перейти на другую станцию — Екатеринбург-2, где и произошла передача арестованных уральским большевикам, во главе с членом президиума Уралоблосовета Ф. И. Голощекиным.



С железнодорожной станции в Дом Ипатьева арестованные были доставлены в открытом автомобиле под конвоем «грузовика с вооруженными до зубов солдатами», как-то записала в своем дневнике Александра Федоровна. По воспоминаниям А. Д. Авдеева, назначенного комендантом «дома особого назначения», после того, как царь и царица вошли в дом, председатель Уралсовета А. Г. Белобородов объявил им: «По постановления ВЦИК, Николай Романов и его семья будут находиться в Екатеринбурге, в ведении Уральского областного Совета рабочих и солдатских депутатов впредь до суда». Оставшиеся члены царской семьи прибыли в Екатеринбург 23 мая 1918 года через Тюмень.

В 1 час 30 минут ночи с 16 на 17 июля к дому Ипатьева прибыл грузовик для перевозки трупов. После этого был разбужен врач Боткин, которому сообщили о необходимости всем срочно перейти вниз в связи с тревожной ситуацией в городе и опасностью оставаться на верхнем этаже. На сборы ушло примерно 30 — 40 минут. Семеро членов семьи: Николай Александрович, Александра Федоровна, Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия, Алексей, а также: лейб-медик Евгений Боткин, повар Иван Харитонов, камердинер Алексей Трупп и горничная Анна Демидова, перешли в полуподвальную комнату (Алексея, который не мог идти, Николай II нес на руках). В полуподвале не оказалось стульев, затем по просьбе Александры Федоровны были принесены два стула. На них сели Александра Федоровна и Алексей. Остальные разместились вдоль стены. Юровский ввел расстрельную команду и зачитал приговор. Затем он отдал команду, и началась беспорядочная стрельба. Расстрельщикам не удалось сразу убить Алексея, дочерей Николая II, горничную и доктора. Кто-то из них был застрелен; уцелевших, по данным следствия, добивал штыком П. З. Ермаков.





Источники: ru.wikipedia.org, biofile.ru, histrf.ru

Переслать другу

РЕКЛАМА

Комментарии

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте