«Музы и чины»: о нелитературной службе русских литераторов – часть 3

: 05 Мая 2018 в 22:42 Сохранить в PDF

Переходим к службе на внешнеполитическом поприще. Тут нас тоже поджидают сюрпризы.

Денис Фонвизин, да. Вы можете вспомнить только «Бригадира» да «Недоросля»? Но драматург — не главное и не единственное занятие нашего героя. Который и литературный-то труд начинал с переводов — и с немецкого, и с французского, и даже с латыни. А все потому, что и на службе занимался ровно тем же — был переводчиком в Иностранной коллегии.

В драматургии тоже начинал с переводов — с трагедий Вольтера. А там и свое пошло.

Любопытно, что именно из дипломатической среды к нам приходят первые сатирические пьесы. Вы, конечно, вспомнили про «Горе от ума» — тем более, что о дипломатической деятельности Грибоедова в силу обстоятельств его ухода из жизни забыть трудно.

Этого драматурга (хоть он практически и «автор одной пьесы») кураторы выставки в Музее А. С.Пушкина логично поставили в центр своего дипломатического раздела. И потому изрядно покопались в мидовском Архиве внешней политики Российской империи.

Это ведь погиб Грибоедов в Тегеране уже в ранге посла. А начинал, как положено, с низов. В Коллегию иностранных дел поступил в возрасте 22 лет, уволившись перед этим с военной службы в звании корнета (а туда попал, как многие его ровесники, в 1812 году, вступив в нерегулярный Московский гусарский полк, а потом служил под началом генерала Кологривова, ведавшего формированием кавалерийских резервов).

Собственно, нюансы этой не слишком продолжительной военной службы изложены в одном из предоставленных из мидовских архивов документов. Где говорится также о желании Грибоедова поступить «тем же статским чином» в статскую службу, а конкретно в Коллегию иностранных дел (с иностранными языками у него действительно дело обстояло прекрасно, он еще до войны успел получить в университете степень кандидата словесных наук, а заодно и кандидата прав). Ну, и получил губернского секретаря (чин 12 класса, не самый низкий в Табели о рангах, но и весьма невысокий).

Кстати, при поступлении на госслужбу требовалось подписать «Клятвенное обещание». (Что любопытно — такую же бумагу своему отцу подписал по достижении совершеннолетия и будущий Александр II, а тогда цесаревич, и эту бумагу можно видеть сейчас на выставке в ГИМе.) Грибоедовское тоже сохранилось в архиве:

«Я, нижепоименованный, обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом пред Святым Его Евангелием, что хощу и должен Его Императорскому Величеству, своему истинному и природному Всемилостивейшему Великому Государю Императору Александру Павловичу Самодержцу Всероссийскому и Его Императорского Величества Всероссийского Престола Наследнику, который назначен будет, верно и нелицемерно служить и во всем повиноваться, нещадя живота своего до последней капли крови, и все к высокому Его Императорского Величества Самодержавству, силе и власти принадлежащие права и преимущества узаконенные и впредь узаконяемые, по крайнему разумению, силе и возможности предостерегать и оборонять, и при том по крайней мере стараться споспешествовать все, что к Его Императорского Величества верной службе и пользе Государственной во всяких случаях касаться может. О ущербе же Его Величества интереса, вреде и убытке, как скоро о том уведаю, не токмо благовременно объявлять, но и всякими мерами отвращать и не допущать тщатися и всякую мне вверенную тайность крепко хранить буду, и поверенный и положенный на мне чин, как по сей (генеральной), так и по особливой, определенной и от времени до времени Его Императорского Величества Именем от предуставленных надо мною Начальников определяемым Инструкциям и Регламентам и Указам, надлежащим образом по совести своей исправлять, и для своей корысти, свойства, дружбы и вражды противно должности своей и присяги не поступать; и таким образом себя весть и поступать, как верному Его Императорского Величества подданному благопристойно есть и надлежит, и как я пред Богом и судом Его страшным в том всегда ответ дать могу, как суще мне Господь Бог душевно и телесно да поможет. В заключение же сей моей клятвы целую Слова и Крест Спасителя моего. Аминь».

(Уф! Вот не собиралась полного текста приводить, да не удержалась. Орфографические и грамматические особенности по возможности сохранены.)

Это типографский текст, то есть стандартный. Рукописная приписка ниже — «По сей форме присягал губернский секретарь Александр Сергеев сын Грибоедов». Подписи не только его, но и свидетелей.

И не надо думать, что дипломатическая служба — это сплошь переговоры о тайных пактах да танцы на конгрессах. Это еще и во многом скучная бюрократическая рутина. И вот пример: приходится заверять некую «отпускную грамоту», выданную диваном принца Аббас-Мирзы в Тавриде полковнику персидской армии Теодору Этье при его возвращении на родину. Под ней, по-французски: «Свидетельствую, что настоящая грамота выдана <…> во удостоверение чего приложена печать миссии Его Величества Императора Российского канцелярии». Подпись: secrétaire de mission — то есть секретарь миссии — Грибоедов.

Похоже, юный дипломат скоро проявил на службе свои способности (впрочем, тогда взрослели рано). Во всяком случае, когда в апреле 1828 года Николаем I подписывается указ об учреждении российской миссии в Тегеране («по случаю счастливого возобновления дружественных отношений наших с Персидскою державою» — sic!), полномочным министром (то есть послом) назначается уже «статский советник» Грибоедов. Полшага до «генерала».

Дальнейшее нам известно: «Кого везешь? — Грибоеда», «Для чего пережила тебя любовь моя…».

Далее у нас, между тем, «архивны юноши толпою».

И это вовсе не шутка. Служба в архиве Коллегии иностранных дел казалась и привлекательной, и не слишком обременительной. Могла быть стартом действительной карьеры, а могла — и синекурой. Во всяком случае, касаемо нашего Александра Сергеича (уже не Грибоедова, а Пушкина) архивы смогли поделиться только свидетельствами об отпуске.

Но вообще-то через тот архив прошло немало известных нам литераторов. Тут мелькнули Киреевский, Одоевский, Вигель, Мельгунов, Алексей Константинович Толстой и друг Герцена Огарев…

Но некоторые приходили в Иностранную коллегию, чтобы остаться. Дмитрий Веневитинов после архива перешел на службу в Азиатский департамент Министерства иностранных дел, и если бы не ранняя кончина, кто знает, как развивалась бы его карьера.

Между прочим, дипломатическая полоса имелась и в довольно бурном течении жизни Константина Батюшкова. В 1818 год он получил место секретаря дипломатической миссии в Неаполе. Впрочем, не пройдет и нескольких лет, как вся жизнь его пойдет наперекосяк — но Министерство иностранных дел тут, честно говоря, ни при чем. А рисованный портрет в экспозиции, между прочим — работы Ореста Кипренского.

Читатель ждет уж рифмы «розы» ©, то есть Тютчева. А вот и не буду ничего писать, неинтересно: карьерный дипломат, с 18 лет (как только окончил университет) и до конца своих дней. Да, еще тайный советник. Ну его — право, лучше стихи перечитайте. J

Были и другие «литераторские» профессии — у нас еще будет о чем поговорить.

(Начало: часть 1, часть 2.)


Комментарии 27

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте
Evgraph Fedotov 08.05.2018 | 16:3816:38

Присяги присягами, но люди всегда будут хранить верность тогда, когда им это выгодно, и нарушать ее, когда хранить невыгодно. И находить высокие оправдания этому нарушению.

Наивно и глупо расчитывать на что-то другое.

Алла Златомрежева 08.05.2018 | 20:2220:22

Ну почему же. Всякое бывало, вон, государев человек Зубатов (из охранки) застрелился 2 марта 1917го, узнав об отречении царя.

Но вернёмся к посту. Зачем Александру-то нужны были эти бумажки с "Клятвенными обещаниями", при его-то анамнезе - папенька "в ударе" усоп...

Evgraph Fedotov 08.05.2018 | 21:2121:21

"государев человек Зубатов застрелился 2 марта 1917го, узнав об отречении царя."

Чего присяга от него, кстати, совершенно не требовала. Это даже вроде как грехом считалось.

" Зачем Александру-то нужны были эти бумажки"

Каждый клятвопреступник думает, что он -- последний, а дальше-то все наладится и пойдет "как положено". Мол, я свою клятву нарушил, плодами воспользовался -- но на этом шабаш! Больше чтоб никто не смел!

Алла Златомрежева 08.05.2018 | 12:1712:17

== Император и есть Отчизна и Отечество. В то время.==
----------------------------------------------------------------

В этом отношении интересна присяга Временному правительству. В ней уже начинают звучать "ради блага Отечества" и Государство Российское. В конце нет целования креста, только "осеняю себя крестным знамением".
И начисто ушло "Аминь" (да будет так).

Вот поэтому всё и развалилось у Вр. пр.
Без "Аминь" - это фига в кармане...

Армен Гейвандов 08.05.2018 | 16:1116:11

Керенский давал присягу
А потом сбежал в Париж
У кого в кармане фига
У кого в кармане шиш

Evgraph Fedotov 07.05.2018 | 23:1823:18

Андрей Иваныч Сегодня 20:31
--------------
Да что вы! Апоплексический удар - это могло иметь место. А чтоб свергали-душили?


Ну, с Иоанном Антоновичем и Петром Федоровичем было именно в таком порядке: 1. присягали, 2. свергали, 3. душили.

Это с Павлом Петровичем решили не заморачиваться и сразу после N1 перешли к N3. Вернее, это было его собственное решение -- ему в спальне предложили классическую схему с отречением. Но он, помня судьбу своего малодушного отца, решил: нет уж, хотите убивать, убивайте царя. Может верил, что помазаннику божию нельзя отрекаться, а может надеялся, что царя не посмеют убить -- кто знает? Ясно одно -- его "гостям" было глубоко пофигу, кому ломать череп -- царю или просто гражданину Вселенной.