Ленин и Арманд: из переписки

Опубликовано: 13 Ноября 2017 в 22:43 Распечатать Сохранить в PDF

Я упоминала где-то в комментариях о «личных» письмах Ленина и Инессы Арманд, представленных сейчас на выставке в архивном ведомстве.

Сильно «личными» их и правда не назовешь. Но раз упомянула — считаю своим долгом и продемонстрировать.

Более длинное, на нескольких листочках — это письмо Инессы.

Тут, понятно, ничего не углядишь. Однако архивариусы денонсируют полный текст и в электронном виде — и фотокопию собственно рукописи, и расшифровку.

На самом деле это не так уж и ново, и текст этого письма благополучно существует в интернете (так что мне не пришлось героически его перепечатывать ручками). Только сверила глазами — да, текст тот. Это 1913 год.

«Дорогой, вот я и в ville Lumiere, и первое впечатление отвратительное. Все раздражает в нем — и серый цвет улиц, и разодетые женщины, и случайно слышанные разговоры, и даже французский язык. А когда подъехала к boulevard St. Michel, к орлеанке, парижские воспоминания так и полезли изо всех углов, стало так грустно и даже жутко. Вспоминались былые настроения, чувства, мысли, и было жаль, потому что они уже никогда не возвратятся вновь. Многое казалось зелено-молодо — может быть, тут и пройденная ступень, а все-таки жаль, что так думать, так чувствовать, так воспринимать действительность уже больше никогда не сможешь, — и пожалеешь, что жизнь уходит. Грустно было потому, что Ароза была чем-то временным, чем-то переходным, Ароза была еще совсем близко от Кракова, а Париж — это уже нечто окончательное. Расстались, расстались мы, дорогой, с тобой! И это так больно! Я знаю, я чувствую, никогда ты сюда не приедешь! Глядя на хорошо знакомые места, я ясно сознавала, как никогда раньше, какое большое место ты еще здесь, в Париже, занимал в моей жизни, что почти вся деятельность здесь, в Париже, была тысячью нитей связана с мыслью о тебе. Я тогда совсем не была влюблена в тебя, но и тогда я тебя очень любила. Я бы и сейчас обошлась без поцелуев, только бы видеть тебя, иногда говорить с тобой было бы радостью — и это никому бы не могло причинить боль. Зачем было меня этого лишать? Ты спрашиваешь, сержусь ли я за то, что ты «провел» расставание. Нет, я думаю, что ты это сделал не ради себя.

Много было хорошего в Париже и в отношениях с Н. К. В одной из наших последних бесед она мне сказала, что я ей стала дорога и близка лишь недавно. А я ее полюбила почти с первого знакомства. По отношению к товарищам в ней есть какая-то особая чарующая мягкость и надежность. В Париже я очень любила приходить к ней, сидеть у нее в комнате. Бывало, сядешь около ее стола — сначала говоришь о делах, а потом засиживаешься, говоришь о самых разнообразных материях, может быть, иногда и утомляешь ее. Тебя я в то время боялась пуще огня. Хочется увидеть тебя, но лучше, кажется, умерла бы на месте, чем войти к тебе, а когда ты почему-либо заходил в комнату Н. К., я сразу терялась и глупела. Всегда удивлялась и завидовала смелости других, которые прямо заходили к тебе, говорили с тобой. Только в Лонжюмо и затем следующую осень в связи с переводами и пр. я немного попривыкла к тебе. Я так любила не только слушать, но и смотреть на тебя, когда ты говорил. Во-первых, твое лицо так оживляется, и, во-вторых, удобно было смотреть, потому что ты в это время этого не замечал…».

[Тут я все-таки сама сделаю купюру — следует длинный пассаж о персонаже, которого и расшифровать-то как-то сложно (некая дама по имени Тамара, имевшая отношение к тогдашней русской эмиграции). Продолжу цитирование, пропустив пару страничек.]

«Была сегодня у Ник. Вас. Застала там Камского с семьей и Иголкина, который только что вернулся из Америки и ругает ее на чем свет стоит. Рассказывает много интересного. Они меня здесь прозвали исчезнувшей Джокондой. И мнение обосновывают очень длинно и забавно. Завтра будет заседание КЗО. Я думаю здесь прочитать перед группой доклад о совещании и хочу у тебя попросить совет о конспирации, что можно говорить, чего нельзя. Например, можно ли говорить об организациях и, указывая разнообразие организационных форм, прямо указать — в Москве так-то, а в Питере иначе, и можно ли, например, сказать, что организация держится на таких-то и таких-то легальных организациях (профессиональные союзы, певческие общества, кооперативы и пр.), или это неконспиративно и пр. Буду благодарна за всякие советы и указания, которые ты мне пришлешь по поводу доклада. Только ответь поскорее. Между прочим, они мне сказали, что в газетах появилось известие (или, может, этот слух идет от Рубанова), что во время конференции устраиваемой М. Б., какая-то комиссия, состоящая из Вандервелда и Гюисманса будет играть роль третейского суда, что ли? Правда ли это? Еще вот что прошу тебя. Когда будешь писать мне о делах, то как-нибудь отмечай, о чем можно говорить и чего говорить нельзя. А то иногда хочется сказать что-нибудь, и не знаешь, как ты на это смотришь. Иголкин, между прочим, занимает презабавную позицию. Он не находится ни в нашей группе, ни у примиренцев (последних очень не любит). Тебя лично, он, по-видимому, очень любит, но видит какую-то заслугу в том, что все-таки может противостоять тебе. Вот, мол, такой я силач, не поддаюсь самому Ленину. По-моему, в таком отношении есть много лестного, но все-таки это забавно.

Ну, дорогой, на сегодня довольно — хочу послать письмо. Вчера не было письма от тебя! Я так боюсь, что мои письма не попадают к тебе — я тебе послала три письма (это четвертое) и телеграмму. Неужели ты их не получил? По этому поводу приходят в голову самые невероятные мысли. Я написала также Н. К., брату, Зине. Неужели никто ничего не получил? Крепко тебя целую. Твоя Инесса».

Показали на выставке и ленинское письмо «личного характера». Оно не в пример короче — скорее записочка. И это 1916 год.

«Дорогой друг! Только что отправил Вам, так сказать, деловое письмо в ответ на Ваши замечания и мысли по поводу Вашего письма о женских организациях. Но кроме делового письма захотелось мне сказать Вам несколько дружеских слов и крепко, крепко пожать руку. Вы пишете, что у Вас даже руки и ноги пухнут от холоду. Это, ей-ей, ужасно. У Вас ведь и без того руки всегда были зябки. Зачем же еще доводить до этого? Вы пишете сами, что скоро уедете (я не говорю об этом, ибо Вы просили, чтобы я не писал Вам своих просьб о том, чтобы Вы лучше уехали, где люди есть). Очень рад, что Вы сами собираетесь уехать, и от всей души желаю, чтобы полегче было в другом месте.

Еще раз крепко жму руку и шлю лучшие приветы. Ваш Ленин

Желающие увидеть все это воочию могут наведаться (по 19 иноября включительно) в выставочный зал Федеральных архивов на Пироговке. Вход, напомню, бесплатный (кроме понедельника и вторника), но — внимание! — с предъявлением документа, удостоверяющего личность.


Комментарии 20

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте
Маргарита Устинова 16.11.2017 | 20:2220:22

Evgraph Fedotov Сегодня 16:50
Евграф,я придерживаюсь того положения,что всё в мире имеет две стороны.А посему и В.И.при всей его гениальности не может быть без изъянов.Наверное,могло быть и хуже.Но что было-то было.Я отнюдь не плохо отношусь к Ленину и даже предполагаю,что будь он жив и здоров ещё несколько лет,Россия пошла бы другим путём,отличным от сталинского.Кстати,(это почему-то не упоминается) в начале 50-ых гг ,когда я училась в 8-10-ом классе,имя Ленина практически не упоминалось.Мне-то это было без разницы.Но моя бабушка-учительница переживала за Ленина и часто говорила:Ленина совсем забыли...Это осталось в моей памяти.

Evgraph Fedotov 16.11.2017 | 22:3722:37

"В.И.при всей его гениальности не может быть без изъянов."

Да там изьянов было -- мама не горюй! Тот еще был товарищ... я меньше всего склонен его как-то приукрашивать. Мне просто не нравится, когда из него делают какого-то носителя абсолютного зла. Зла в нем конечно хватало, но оно было относительным и адекватным обстановке. По-настоящему хороший человек вообще в политику не полезет, что может быть отвратительней человеческих разборок на тему "кто чье мясо сьел"?

"предполагаю,что будь он жив и здоров ещё несколько лет,Россия пошла бы другим путём,отличным от сталинского."

Без сомнения. Ленин конечно был много умнее (это сам Сталин повторял все время), образованней и -- главное -- свободен в своем выборе. Он не был ничьим учеником и последователем и импровизировал без ограничений. Социализм-коммунизм он мог в любой момент переопределить, как ему было выгодно. Сегодня -- это всеобщая национализация и план, завтра -- госкапитализм, как в Германии, только под партийным контролем (НЭП и современная КНР). Сталин же, как тот джинн в сказке про Алладдина, был рабом "ленинской лампы". Его власть была изначально вторична по формуле "Сталин -- это Ленин сегодня". Причем, в первую голову -- психологически.

Маргарита Устинова 17.11.2017 | 09:1809:18

Евграф,Вы так хорошо рассказали про Ленина,что теперь я буду смотреть на него Вашими глазами.Без иронии!Просто я никогда не задумывалась,кто такой Ленин.Знала,что когда был Ленин маленький с кудрявой головой ...

Evgraph Fedotov 15.11.2017 | 21:3721:37

Согласно Википедии, кстати, сексуальная близость "тов. Инессы" и Ленина -- совсем не факт. Например,

"Близость Ленина и Инессы Арманд отрицается историком Ж. Трофимовым, который писал, что «влюблённость И. Арманд по отношению к Ленину» осталась, по всей видимости, «невостребованной», несмотря на «тёплое отношение» к ней Ленина".

Кстати, письма, процитированные автором поста, намекают на такой характер отношений: письма Инессы явно чувственные, а ответы Ленина -- именно что "крепко жму руку, дорогой товарищ". Он, скорее всего, был физическим асексуалом. Это совсем не такое редкое явление.

Пишу это вовсе не с целью "оправдать" Ленина, оправдывать тут было бы нечего. Нормальное дело. Просто это, похоже, и в самом деле его не интересовало.

Сергей Макаров 15.11.2017 | 15:1115:11

" Ленина спрашивают : - Как ваша семейная жизнь?
- Все налажено, жена думает, что я у любовницы, любовница думает, что я у жены, а сам на чердак и работать, работать, работать"...