Второй Сталинград: последний бой офицерских штурмовых батальонов

Опубликовано: 11 Июля 2018 в 11:00
Источники: https://www.maximonline.ru/longreads/get-smart/_article/vtoroy-stalingrad-posledniy-boy-ofitserskih-shtur/
Распечатать Сохранить в PDF

Кто во время атаки ляжет на землю, после боя будет расстрелян как трус и паникер.

Советские солдаты подняли красный флаг. Будапешт, декабрь, 1945

20 мая 1944 года над Шерпенским плацдармом на западном берегу Днестра, по которому проходил тогда советско-германский фронт, произошел самый драматичный воздушный бой за всю Вторую мировую войну.
Комэск 267-го истребительного полка капитан Антипов попал в трудную ситуацию: ему на хвост сели сразу три вражеских истребителя. Его жена, младший лейтенант Мария Кулькина, которая летала в той же эскадрилье, прикрыла мужа пикированием сверху, но при этом сама подставилась под очередь из крупнокалиберного пулемета от кабины до хвоста. Ее самолет загорелся и начал падать. Даже на земле бой прекратился, когда на открытой частоте капитан кричал жене:
«Маша, прыгай… внизу наши… Прыгай!»
Самолет продолжал неуправляемое падение и через минуту разбился в месте, которое теперь называется аллеей Марии.
РЕВАНШ ЗА СТАЛИНГРАД
Дела на Шерпенском плацдарме вообще шли скверно. Красноармейцы прорвались сюда в апреле после того как прошли всю Украину. Поредевшие подразделения двух фронтов, 2-го и 3-го Украинского, сделали понтонный мост из винных бочек и уже на чистом энтузиазме захватили плацдарм шириной 12 км и глубиной 4−6 км.
Дальше они пройти не смогли. Оборону тут держала 6-я немецкая армия, год назад погибшая в Сталинграде. Как выяснилось, из немецких частей, которые зимой 43-го не смогли прорваться на выручку к солдатам Паулюса, Гитлер сформировал новую 6-ю армию Третьего Рейха, которой он приказал любой ценой отомстить за своих товарищей на Волге. Теперь эта армия была главной силой немецко-румынской группы армий «Южная Украина», защищавшей южный фас советско-германского фронта.

Воодушевленная наступлением Ставка приказала 3-му Украинскому фронту взять Кишинев, до которого от плацдарма было километров 30 по прямой. Командующий фронтом Малиновский приказал наступать 8-й гвардейской армии Чуйкова, сформированной год назад в Сталинграде из бойцов, отстоявших город. Возникла путаница, неизбежная при одновременном покидании плацдарма по неширокой переправе одних частей и прибытию других. В этот момент 6-я армия и ударила.

Накануне немецкой контратаки на плацдарм переправился младший лейтенант Иосиф Заруцкий, командир взвода связи в артиллеристской дивизии Резерва Верховного Главнокомандующего. Его задачей было обеспечить артподдержку предстоящего наступления. После войны он рассказал, что первым делом на плацдарме у его подразделения забрали автоматы и карабины и отдали их каким-то мужикам в штатском. Как оказалось, 8-я гвардейская армия, понесшая большие потери на Украине, пополнялась на ходу жителями освобожденных деревень и многих из них тыловые части не успели обмундировать и вооружить. Весной в окопах было много воды, поэтому обувались они в самодельные лапти из резины, которые теперь часто находят в тех местах поисковики. Когда на их переднем крае показались вражеские бронетранспортеры с пулеметами, стреляющими длинными очередями, Заруцкий понял, что это воинство немцев и на полчаса не задержит. Он приказал своим связистам хватать аппаратуру и бежать к переправе.
— Все эти годы и сейчас я сам себе признаюсь, что струсил, но тогда и сейчас понимаю, что другого решения не было — или уходить, или плен, — написал он спустя много лет.
6-я армия глубоко вклинилась в плацдарм, а ей навстречу ударила армия Чуйкова. С огромными потерями германские и советские части атаковали друг друга до середины мая.
«Непонятно, кто на кого наступает», — докладывал в Ставку Чуйков.
В эти дни здесь был второй раз тяжело ранен снайпер Василий Зайцев, после ранения в Сталинграде почти ослепший и поэтому воевавший на Днестре командиром минометного расчета.
Красноармеец Владимир Пелин вспоминал свою недолгую командировку на плацдарм 12 мая 1944 года:"Это был самый тяжелый в моей жизни день. От взрывов бомб и снарядов сотрясалась земля. На переправе горели машины. Я слышу голос: «Танки! Уничтожайте танки!». Это кричал седой небольшого роста полковник с двумя пистолетами в руках. Он направлялся к нашим окопам. Кричу ему: «Товарищ полковник! Сюда, ко мне!» Он прилег справа. К окопам приближались два танка, а за ними был виден третий. Мое противотанковое ружье готово к бою, страха не чувствовал, только злость. Спокойно говорю: «Товарищ полковник, я сейчас укокошу эти два танка, вот смотрите». С первых двух выстрелов я поджег их. Они горели у нас на глазах. «Молодец! — закричал полковник. — Давай третьего!» И тогда я укокошил третий танк. Полковник пришел в восхищение. «Ты — герой! Откуда такая меткость?», «А я до войны учился на снайпера, получил значок «Ворошиловский стрелок». Полковник быстро записал мою фамилию, другие данные. Танки продолжали двигаться на нас. Готовлюсь подбить четвертый. Но над нами фашистские самолеты… Услышал разрыв бомбы, падающей на наш окоп. Дальше ничего не помню. Очнулся уже на левом берегу». Тяжело раненный на Шерпенском плацдарме Владимир Пелин награду за свой первый и последний бой так и не получил. Как звали того полковника и остался ли он жив — никогда не узнал.
Потом был потерян воздух и немцы разбомбили переправу. К концу мая за Чуйковым на западном берегу осталась лишь пядь земли шириной 8 км и глубиной 3 км. Летом наступление на Кишинев признали провалившимся, а сталинградским гвардейцам, кто уцелел, приказали смениться на плацдарме. 6-я армия рассчиталась с ними за Сталинград.
Взбешенный Чуйков приказал отправить в штрафбат по два офицера из каждого отступившего в бою подразделения. Так Иосиф Заруцкий вернулся на Шерпенский плацдарм — в 13-й офицерский штурмовой батальон 3-го Украинского фронта. И своей сутью, и аббревиатурой в документах, это подразделение от штрафного мало чем отличалось. Командиры, попавшие в такой батальон, на время службы лишались званий и назывались «красноармеец-майор» или «красноармеец-полковник».

Со стыда красноармеец-лейтенант Заруцкий решил застрелиться. Но, глядя из окопа на гниющий на нейтральной полосе труп советского солдата, передумал. Какой смысл стреляться, если все равно скоро убьют? Лучше попытаться перед смертью самому кого-нибудь убить. Тем более, что сменившая Чуйкова 5-я ударная армия Берзарина этому явно благоприятствовала: летом на плацдарм со всего фронта свозили штрафные роты, в том числе матросские, и было ясно, что тут планируется что-то страшное.
ВТОРОЕ НАСТУПЛЕНИЕ НА КИШИНЕВ
В конце лета на плацдарм переправился 10-й офицерский штурмовой батальон. Если в подразделении Заруцкого насчитывалось 300−400 офицеров, то в десятом батальоне их было больши тысячи. В него через фильтрационные лагеря НКВД свозились офицеры, освобожденные в Белоруссии и Польше из плена. Проверка не нашла в их прошлом ничего порочащего, но Родина все же сомневалась в этих людях и желала проверить их верность кровью.
Лейтенант Лазарь Белкин, сдавшийся еще летом 1941 года, не сумел убедительно ответить на вопрос «Как еврей смог так долго прожить в фашистском концлагере?». В повезло чекисты не верили и объяснением не считали. Подозрительно живучего еврея направили в 10-й офицерский штурмовой батальон, с которым он прошагал 400 км от Одессы, переправился на Шерпенский плацдарм и в течение нескольких недель обживался там в окопах.
Белкин, назначенный командиром пулеметного расчета, после войны вспоминал взаимоотношения с врагом: «С немцами переругивались. Можно было увидеть и такое — Валентин Буц вылезает на бруствер, садится возле пулемета, закуривает самокрутку, и разговаривает с немецким пулеметчиком! Говорю ему — «Буц, немедленно спустись в траншею! Тебя же сейчас немцы «снимут»! Он отвечает — «Все в порядке, командир, я тут с одним немцем познакомился» — и, сложив ладони рупором, кричит — «Карл! Карл!».
С немецкой стороны доносится — «Момент, нихт шпрехен! Фельдфебель комт!».
А бывало и так — Валентин стреляет из пулемета по противнику, оттуда отвечают огнем, но показалось ему, что эта пулеметная дуэль — пустая, только зря патроны тратят. Валентин кричит немцам — «Эй! Фриц! Какого черта стреляешь!?» Неожиданно оттуда отчетливо доноситься — «Я не Фриц, я Карл!» — «Давай не будем стрелять!» — «Гут!" — согласился Карл. Но война есть война. Я быстро Буца в сторону отодвинул, мол, ты здесь еще натуральное братание прямо на глазах у «особиста» устрой, и дал длинную очередь по немецким позициям.
Карл орет со своей стороны — «Нит гут! Мы же договорились!»
Ночью 18 августа 1944 года штрафникам на Шерпенском плацдарме привезли бочку водки и налили каждому по две чарки. На рассвете они без артподготовки по неснятым минным полям пошли в атаку на позиции 6-й немецкой армии. Командный состав, которому вину кровью смывать не требовалось, остался в траншеях, лишь командиры рот шли в бой вместе со своим «спецконтингентом».
«Пошли в атаку молча, без криков «Ура!». Сразу бойцы стали подрываться на минах, но наша лавина, невзирая на взрывы мин и потери, быстро проскочила эти смертельные восемьдесят метров. Немцы отдыхали в блиндажах и землянках, в траншеях находились только наблюдатели и дежурные пулеметчики. У нас, у многих, были штыки от АВТ, так немцев просто перекололи и перерезали в первой траншее, они не успели толком занять позиции. А потом захватили вторую и третью траншеи, и вырвались вперед», — вспоминает Белкин.
Здесь, в районе третьей немецкой траншеи, был тяжело ранен Заруцкий. Самого Белкина сильно контузило чуть позднее, когда по ним с воздуха ударили советские штурмовики Ил-2. Как потом выяснилось, по плану штрафники должны были продвинуться на 6 км, а прорвались на все 12. Но приказы авиаподдержке в штабе скорректировать забыли. Штрафники махали самолетам руками, но летчики мало что видели в дыме и пыли кипящего на земле боя.
Вечером им сообщили, что подкреплений не будет. Единственное, на что они могут рассчитывать — хорошая артиллеристская поддержка. Офицерские штурмовые батальоны и матросские штрафные роты начали медленно отступать перед огневым валом пошедшей на них 6-й армии. Они стояли насмерть в каждом закутке немецких траншей, постоянно корректируя по врагу артогонь.
Еще через сутки 6-я армия, неся большие потери под реактивными залпами «Катюш», бьющих через реку, почти прижала штрафников к переправе. Когда десятки уцелевших из нескольких тысяч, два дня назад пошедших в бой, уже приготовились расстаться с жизнью, немцы неожиданно развернулись и начали панически отступать.


Комментарии 18

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте
Олег Васильченко 16.07.2018 | 10:5910:59

"Бой офицерских штурмовых батальонов" автор написал по воспоминанием офицера, фамилию которого написал неправильно.
Зарубинский Иосиф Абрамович, а вовсе не Заруцкий. На Макиме евреев не любят? Так хотя бы сочинять и "нагнетать ада" не стоит.И Лазарь Белкин вовсе не был контужен от атаки Илов с его же слов.В общем на тему "штрафбата" написана очередная клюква без всякого уважения к самим штрафникам, должность того же Л.Белкина указана неправильно

Олег Васильченко 13.07.2018 | 11:4611:46

" 6-я армия рассчиталась с ними за Сталинград."
Из 9 дивизий армии Чуйкрва на плацдарме было пять. Их атаковали три танковых и три пехотных дивизий немцев со средствами усиления.Малиновский подтянул к плацдарму фронтовую артиллерию и крушил немцев тяжелыми "чемоданами" с другого берега. Поэтому плацдарм и удержали.Использовать целый танковый корпус (три дивизии) для позиционных боев на узком участке местности при господстве русской артиллерии - неудачная затея. Немцам больше удавались маневренные действия.Вся затея с плацдармом была навязана Гитлером.Фюрер обдумывал переброску дивизии СС "Великая Германия" с берегов Днестра в Восточную Пруссию, румыны протестовали, им нужно было "бросить кость" - организовать локальное наступление на русских.Вот и случилась мясорубка, которую Вы почему-то назвали каким-то сведением счетов...

Максим Кузнецов 13.07.2018 | 12:3312:33

Еще по Зайцеву. В споре Вики vs Чуйков я, пожалуй, за Вики. Логика такая: после ранения Зайцев почти ослеп, кто его зенитками поставит командовать, куда батарея полуслепого стрелять будет? А вот миномет другое дело, он с закрытой позиции бьет, по данным, полученным от наблюдателя впереди, тут зрение не нужно, нужно умение организовать работу подразделения. Так что, полагаю, что-то там Чуйков в мемуарах напутал. Это так, чисто логически, в источниках не копался.

Максим Кузнецов 13.07.2018 | 12:1412:14

Плацдарм-то удержали, и потери врагу нанесли, вот только задача у Чуйкова была - наступать.

Олег Васильченко 13.07.2018 | 11:2611:26

"В эти дни здесь был второй раз тяжело ранен снайпер Василий Зайцев, после ранения в Сталинграде почти ослепший и поэтому воевавший на Днестре командиром минометного расчета."
"В этом бою за Пугачены был ранен в обе ноги знаменитый сталинградский снайпер Василий Зайцев, который был уже капитаном и командовал зенитной батареей" Так о ранении Зайцева рассказал сам Чуйков.Зенитки Зайцева прямой наводкой били по танкам, рвущимся вдоль берега к переправе, чтобы отрезать и окружить все русские части на плацдарме.Ввиду тяжелых потерь, задачу немцы не выполнили.Как тут не вспомнить бронебойщика с ружьем, который с помощью полковника с парой пистолетов двумя выстрелами положил два танка, потом еще и еще решил. ПТР не брал немецкие танки 1944 года вовсе, а геройский Зайцев, спасший плацдарм, у Вас превращен в сержанта-инвалида с минометом под мышкой...

Максим Кузнецов 13.07.2018 | 12:0212:02

Вам, Олег, любопытно будет. На другом форуме офицер с боевым опытом зацепился за описание атаки батальона - что, мол, комбат и штаб в траншеях остались. Так управление батальоном и должно за наступавшими быть, говорит, нет в этом ничего зазорного, офицеры, идущие в первых рядах с папироской в зубах - вот это идиотизм. Ну я тут просто на интервью Белкина сослался, мол, передал его отношение. Боец не понимал, мне ответили.

Олег Васильченко 13.07.2018 | 12:2912:29

Гораздо любопытней дать читателю (раз Вы этим зарабатываете) оперативную обстановку, чтобы за деревьями лес увидеть.
3-й Украинский фронт завершил Одесскую операцию (в которой 8-я армия Чуйкова в основном совершала охваты и марши, поэтому не было тяжелых потерь и необходимости посылать в штацком на передовую местных жителей без винтовок).В низовьях Днестра Чуйков захватил плацдарм, Малиновский совместно с Коневым (2-й Украинский уже довел Манштейна до отставки, выгнав 1-ю танковую на север и ополовинев 8-ю армию немцев) готовились уже в мае ворваться в Румынию.Но по Коневу ударили две танковые дивизии немцев, полуокружив целый корпус.У Малиновского не было танковой армии, южный плацдарм Чуйкова просто затопило.Широкий прорыв в Румынию срывался, комфронтами решили сузиь глубину и ширину натиска, отсюда возник наш Шерпенский плацдарм и намеренье Малиновского всеже помочь Коневу наступлением на Кишинев. Но к моменту передислокации Чуйкова для наступления Ставка приказала Коневу вывести в тыл его танковые армии, помогать уже было не кому.На этом фоне немцы и начали свое наступление.