Самый советский немецкий писатель Бертольд Брехт

Екатерина Астафьева
06 Ноября 2017 // 12:20

Бертольда Брехта многие критики считают одним из самых «советских» среди немецких писателей. Но его взаимоотношения с Советским Союзом всегда были неоднозначными. Книги Брехта на долгие годы были запрещены в СССР. В своих дневниках он называл Сталина «заслуженным убийцей народа», но в 1954 с радостью принял Сталинскую премию как «почти равную Нобелевской». Непростой диалог Брехта и Советского Союза – на diletant.media.

Запрещенный писатель

Отношения Бертольда Брехта и Советского Союза всегда были противоречивыми. Казалось бы, что мешало ярому противнику фашизма сблизиться с коммунистами? Ведь писатель одним из первых понял, чем грозит Германии приход к власти Гитлера. Он покинул страну 28 февраля 1933, на следующий день после известного поджога Рейхстага. Его книги оказались в числе тех, что полетели в костер 10 мая того же года — вместе с произведениями Маркса, Генриха Манна и Ремарка. Казалось, Брехт какое-то время и впрямь симпатизировал СССР. По крайней мере, нейтральным, как он сам себя называл, он точно не был.

Фото 3.jpg

Первый визит в СССР

Первооткрывателем Брехта для СССР был Луначарский. В 1928, во время своей поездки в Берлин, он побывал на спектакле «Трехгрошовая опера» в театре Шиффербауэрдам. Спустя почти два года во время европейских гастролей Мейерхольда писатель познакомился и с Сергеем Третьяковым. Вскоре Брехта пригласили в СССР на премьеру «Трехгрошовой оперы» в Камерном театре. Сопровождала его советская актриса Ася Лацис, которой спектакль очень не понравился. Но писатель ее одергивал: «Пойми же, Таиров смог пробить спектакль… На данный момент, это самое главное».

Последняя постановка в Москве

Через год Брехт вновь приехал в Москву — на этот раз на презентацию фильма «Куле Вампе, или Кому принадлежит мир». Сопровождал его Златан Дудов, режиссер кинокартины и коммунист. Московская публика фильм не оценила — слишком уж непонятной им казалась немецкая жизнь. В 1933, под впечатлением от знакомства с писателем, глава Реалистического театра Охлопков решил поставить «Святую Иоанну скотобоен» под названием «Святая идиотка». Но зрителю так и не довелось увидеть спектакль. В 1934 в печати даже появились несколько переведенных произведений Брехта — «Мать», «Высшая мера» и «Святая Иоанна скотобоен». Особого успеха, правда, они не имели.

Фото 4.jpg

В третий раз Брехт посетил советскую столицу уже в 1935. В Москву его пригласил Эрвин Пискатор, известный немецкий театральный режиссер. Он планировал создать в СССР антифашистский Культурный центр и предлагал Брехту быть одним из его руководителей. Переговоры не увенчались успехом — даже присутствовавшие на обсуждении друзья не смогли ему помочь. К тому же, многие из них в то время уже были в опале. В стране он провел почти месяц, но применения себе не нашел. Однако о Москве 1935 года у писателя остались хорошие воспоминания.

А что, если он невиновен?

В 1936 в СССР стали исчезать немецкие эмигранты, в том числе и друзья Брехта. В 1937 расстреляли Сергея Третьякова, переводчика произведений писателя и его хорошего друга. Уверенный в том, что приговоры в СССР выносит народ, Брехт написал стихотворение памяти Третьякова. Каждая строфа заканчивалась вопросом: «А что, если он невиновен?» Однако он все еще был против изоляции коммунистов. Свои рассуждения он изложил в философском сочинении «Ме-ти. Книга перемен». В нем можно найти как и отрицательную оценку деятельности Сталина, так и довольно шаблонные аргументы в его защиту.

Фото 5.jpg
Репетиция «Мамаши Кураж», 1978

Реакция на репрессии

Постепенно с глаз писателя стали спадать розовые очки. К 1938 он не раз критиковал советских писателей: Алексея Толстого, например, он наградил прозвищем «романтическое барахло», а Шолохова — «Бальзак, освободившийся от некоторых шор». В своих заметках Вальтер Беньямин отмечал, что в то время Брехт уже сомневался в отношении событий, происходящих в СССР. В 1939 писатель опубликовал в своей газете список уже известных ему жертв репрессий и написал: «искусство и литература имеют жалкий вид: в их основе — политическая теория, в стране господствует тощий, обескровленный, насаждаемый бюрократией пролетарский гуманизм». В итоге книги Брехта были запрещены в Советском Союзе.

Долгие годы Брехт провел, скитаясь по миру. Весной 1941 он наконец получил американскую визу, но отбыть туда прямо из Финляндии, где писатель жил, уже не получилось — немецкие войска заняли выход к морю. Москва позволила писателю проехать через всю страну, чтобы сесть на корабль на Дальнем Востоке и уплыть в Америку.

Фото 6.jpg

Сталинская премия

Лишь в 1954 в СССР вновь начали печатать произведения Брехта. В 1955 он даже получил Сталинскую премию (после ее переименовали в ленинскую). Поначалу, правда, премию собирались присудить Томасу Манну, давнему оппоненту Брехта. Но нобелевский лауреат от награды отказался, и тогда комитет решил рассмотреть кандидатуру недавно вышедшего из опалы писателя. Брехт согласился, несмотря на то, что за несколько лет до этого назвал Сталина в своем дневнике «заслуженным убийцей народа». В Москву он прибыл вместе с женой, актрисой Еленой Вайгель. В своей благодарственной речи, которую доверили переводить Пастернаку, Брехт умудрился ни разу не упомянуть почившего вождя. Премию попросил отправить ему на два разных счета.

Последние надежды

Брехт был по-настоящему воодушевлен: он договорился с Завадским о постановке «Мамаши Кураж» в Моссовете. Он пригласил литературоведа Фрадкина в Берлин для знакомства с работой театра Берлинер Ансамбль и даже заключил договор с издательством «Искусство» о публикации нескольких своих текстов. Но всем этим планам так и не суждено было сбыться, как и мечте приехать вместе с Берлинер Ансамбль на гастроли в СССР.

Уже в 1955 Брехт себя плохо чувствовал — перед отъездом в Москву он написал завещание, где просил не выставлять его гроб публично и не говорить над его могилой прощальных слов. В 1956 у Брехта случилось несколько инфарктов, и 14 августа его не стало. Критик Лев Коппелев писал о Брехте: «Мы не торопились ставить драмы Брехта, такого близкого нам по идеологии и морали автора, которого даже его противники были вынуждены были признать самым крупным современным западным драматургом. Почему? Из страха или подозрительности перед оригинальностью произведения?».

Печать Сохранить в PDF

РЕКЛАМА

Комментарии

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте