Быт женщин-политзаключённых на царской каторге

Сергей Алумов
08 Октября 2017 // 13:50

Каторга в современной России запрещена, но чуть более сотни лет назад её ещё активно применяли как вид наказания. Первое, что приходит на ум при слове «каторжник» – это лихой мужчина, разбойник, убийца. Тем не менее, ссылали на каторгу и женщин, хоть и не так массово. Например, террористок. Каторгой им заменяли смертную казнь. Фотографии начала XX века из Мальцевской и Акатуйской тюрем, а также воспоминания каторжанок – в нашем материале.

«Наш тюремный день начинался часов в 8 утра. Проверяли нас утром в 6 часов в то время, как мы спали. Надзиратель входил в камеру и считал издали количество тел на кроватях. Мы так к этому привыкли, что шум отпираемой двери не будил нас, и мы продолжали спать. Если бы вместо кого-либо из нас положили чучело, то утренняя поверка не могла бы этого выяснить. Обслуживала каждую камеру своя дежурная, причем дежурили по очереди. От дежурства освобождались только больные и слабые (…) На обязанности дежурных было — встать раньше других, убрать камеру, вынести парашу, разделить белый хлеб и поставить самовар (…) Утренний чай пили по своим камерам. После чая дежурная мыла чайную посуду, и в камере водворялась тишина. Конституция, то есть часы молчания, по взаимному соглашению устанавливались в камерах в утренние часы до обеда и в вечерние после того, как камеры запирались», ― писали революционерки.

Фото 2..jpg

«В смысле режима, установленного для каторжан, мы имели целый ряд поблажек и незаконных вольностей. Установилось это само собой, без особой договоренности. Держали мы себя с начальством гордо и независимо, но никакой тюремной борьбы не вели, поскольку наше начальство не давало для этого поводов. Так, к нам ни разу не была применена унизительная команда «встать», никто никогда не обращался к нам на «ты», ни разу не были применены репрессии, карцера, нас не заставляли петь молитвы, — рассказывали авторы мемуаров.― Новенькие, приезжавшие из России, где обычно в тюрьмах шла суровая борьба с администрацией, недоумевали, попав в мирную тихую обстановку, без всякой борьбы. Многим вначале казалось, что они попали в золоченую клетку, где убивают мысль о борьбе».

Фото 3. Каторжанки за занятиями.jpg
Каторжанки за занятиями

Фото 4..jpg

Фото 5. Террористки на каторге.jpg
Террористки на каторге

«В течение длительного периода, наиболее характерного для Мальцевской 1908−1910 годов, мы гуляли в определенные часы два раза в день по два часа, перед обедом и перед ужином. В остальное время дверь, отделявшая нас от коридора уголовных, запиралась, и мы проводили большую часть нашего времени в камерах или в коридоре, куда выходили наши общие камеры»

Фото 6. Террористки Школьник, Фиалка и Езерская.jpg
Террористки Школьник, Фиалка и Езерская

Фото 7. Чаепитие каторжанок.jpg
Чаепитие каторжанок

Фото 8..jpg

Помимо ношения собственной одежды и открытых камер политическим разрешали покрывать кровати своими одеялами, а бессрочницам, то есть осужденным на вечную каторгу, не приходилось носить кандалы: «кандалы валялись где-то, ожидая экстренного случая», то есть проверки.

Но это были порядки политических заключённых. У уголовниц всё было несколько иначе. «В то время, как мы занимались только самообслуживанием, они целый день выполняли тюремные уроки, вязали варежки и шили рубахи на мужские тюрьмы, сучили пряжу на казну, выполняли работы за оградой тюрьмы, стряпали на всю тюрьму», ― описывали быт женского уголовного корпуса социалистки.

Фото 8. Фиалка, Биценко и Спиридонова с конвоем по пути следования на каторгу.jpg
Фиалка, Биценко и Спиридонова с конвоем по пути следования на каторгу

Фото 9. Политические каторжанки в гостях в камере уголовниц.jpg
Политические каторжанки в гостях в камере уголовниц

Фото 10. Во дворе тюрьмы.jpg
Во дворе тюрьмы

«Но самым страшным для каторжанок были даже не унижения и побои ― несчастные женщины оказались беззащитны перед неприкрытым мужским интересом, проявляемым со стороны конвоя с совершенно недвусмысленными намерениями. По установившимся нормам тюремной этики, приставать к политическим барышням было не принято, зато уголовные каторжанки считались во время этапа законной добычей для сильного пола и подвергались двойному давлению ― как со стороны охраны, так и со стороны мужчин-арестантов, видевших в женском сопротивлении лишь большую обиду, презрение товарищеского долга и нарушение неписанных тюремных правил. Поэтому многие каторжанки приходили с этапа в место заключения уже будучи беременными», ― писали Радзиловская и Орестова.

Фото 11. Общий вид Мальцевской каторги.jpg
Общий вид Мальцевской каторги

Фото 12. Осужденные в женской Арсенальной тюрьме, Санкт-Петербург, 1912 год.jpg
Осужденные в женской Арсенальной тюрьме, Санкт-Петербург, 1912 год

Политические иногда делали для уголовных «выписки», когда это позволяли финансы, а также занимались с их детьми. «Все получаемые деньги, посылки и книги становились общей собственностью и шли в общее пользование», ― писали они. Из получаемых с воли денег каторжанкам можно было по 4 рубля 20 копеек в месяц тратить на «приварок», дополнительное питание. «Выписывали чай, сахар, картошку, иногда кету, изредка рис, яйца». «Что нас иногда особенно сближало с уголовными и давало общее настроение — это тюремные песни и пляски», ― рассказывали политички.

Печать Сохранить в PDF

РЕКЛАМА

Комментарии

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте