• 29 Июня 2017
  • 10223

Венециносная особа

120-й и последний дож Венецианской республики Людовико Манин был избран на должность в 1789 году. И вряд ли он мог даже представить, что события, происходившие в этот год в далекой Франции, могут докатиться волной до Венеции и смыть и его, и сам принцип власти, установленный здесь с VII века. Мир вокруг стремительно менялся. И только Венеция желала и дальше пребывать в сладостной дреме нескончаемого карнавала. Любое государство, не замечающее перемен и неспособное под них подстраиваться, однажды обнаруживает себя проигравшим. Людовико Манин был участником и горьким свидетелем этого поражения.

63-летний новоизбранный дож был честным, добрым и слабохарактерным человеком. Он происходил из богатой фриульской семьи и, в отличие от всех других дожей, не принадлежал к венецианской аристократии. Тем не менее сто тысяч дукатов хватило, чтобы фамилия Манин оказалась в списке патрицианских родов, отмеченных правом участия в делах управления республикой. До того, как стать дожем, Манин проявил себя как деятельный человек на посту подесты (главы администрации) Вероны и других высоких должностях. Во время выборов дожа Манин не столкнулся с серьезным сопротивлением. Единственное, чем эти выборы запомнились, была фраза одного из соперников Людовико: «С дожем фриульцем республика погибнет!»

В правление Манина Венеция, пребывавшая в упадке уже более столетия, продолжала свое тихое загнивание. Торговля уже не процветала, флот был малочисленным, а оставшийся капитал тратился на развлечения и бессмысленные церемонии. На произошедшую во Франции в 1789 году революцию дож не обратил особого внимания. Стало немного тревожнее, когда в 1793 году с парижской плахи полетела голова Людовика XVI. В феврале того же года правители Пруссии, Австрии, Испании, Британии и других государств образовали коалицию, чтобы защитить Европу от революционеров и цареубийц. Венеция к союзникам не присоединилась. Республика Сан-Марко указывала на свой нейтралитет, за которым скрывалась беспомощность и нежелание действовать. Людовико Манин считал, что Венеция, которая в начале своего существования избежала нашествия варваров, сломавших хребет Римской империи, сможет избежать нового варварства, называемого революционными войнами.

главная и фото 1Портрет Людовико Манина.jpg
Портрет Людовико Манина

Единственное, что Венеция собиралась противопоставить мировым изменениям, был консерватизм. Общество пребывало в меланхолическом настроении, ностальгируя по временам былого имперского величия. Манин был далеко не тем человеком, который мог бы поднять республику «с колен». Он лишь не мешал ей спать. Французы и Наполеон этот сон безжалостно прервали.

В 1796 году Наполеон Бонапарт возглавил французскую армию и начал Итальянскую кампанию. Венецианцы предоставили возможность противостоять корсиканцу войскам Австрии и Сардинии. Понемногу театр военных действий оказался у материковых границ Венеции. Продолжая настаивать на своем нейтралитете, Венеция потеряла большую часть своих владений. В Вероне, входившей в состав Венецианской республики, произошло антифранцузское восстание. Бунт, который был вскоре подавлен, подтолкнул Наполеона покончить со слабой Венецией.

Генерал выдвинул целый ряд претензий: Венеция укрывала у себя роялистов, давала австрийской армии проходить через свою территорию, помогала (что было неправдой) добровольческим отрядам оказывать сопротивление французской армии. Последний повод к объявлению войны был подарен самими венецианцами, когда французский корабль, зашедший в Лидо и явно не несший угрозы городу, был атакован, а его капитан убит. 1 мая 1797 года Наполеон объявил Венеции войну.

фото 2 Жак-Луи Давид_ Бонапарт на Сен-Бернарском перевале.jpg
Жак-Луи Давид «Бонапарт на Сен-Бернарском перевале»

Дож Венеции не знал, что предпринять, и понадеялся на созыв Большого совета. Пока он собирался, французские солдаты заняли берег лагуны и направили пушки на город. «Этой ночью мы не спрячемся даже в собственной кровати», — только и мог сказать испуганный и уставший от постоянной нервотрепки дож.

Пушки молчали, но их молчание было гнетущим, как на похоронной процессии. 12 мая 1797 года Венеция сдалась без единого выстрела и приняла резолюцию, соглашаясь со всеми требованиями Бонапарта. Конституция Светлейшей республики была отменена, олигархия отреклась от власти, титул дожа упразднен. Управление городом перешло к подконтрольному французам муниципальному совету. Тысячелетняя история Венеции как государства была закончена. Людовико Манин вернулся в свои апартаменты изможденным. Он снял шапку дожа и отдал ее слуге со словами: «Больше она мне не понадобится».

В отличие от многих других знатных венецианцев Людовико Манин не пытался бежать из города. В самые трагические для Венеции минуты он вдруг обрел спокойствие капитана, который смирился с тем, что его судно терпит крушение. Он шел на дно вместе с Венецией.

фото 3Палаццо Дольфин-Манин на Гранд-канале..jpg
Палаццо Дольфин-Манин на Гранд-канале

15 мая 1797 года французские войска вошли в город. Знаки Святого Марка срывались и уничтожались, ценные реликвии и сокровища культуры были отправлены в Париж. На площади Святого Марка установили Дерево свободы и сожгли все символы власти дожа. Поднести их к костру заставили самого Манина.

В октябре 1797 года Наполеон отдал Венецию вместе с Истрией и Далмацией Австрии. Манину предлагали возглавить новый муниципальный совет Венеции, но он отказался. Бывший дож заперся в своем Палаццо Дольфин-Манин. Бездетный, недавно потерявший любимую жену, он зажил одинокой и тихой жизнью. Бывало, что когда он прогуливался по городу, его окружали венецианцы и жестоко поносили за то, что он не защитил республику.

фото 4 Церковь св. Марии из Назарета в котрои похоронен Людовико Манин.jpg
Церковь св. Марии из Назарета, в которой похоронен Людовико Манин

24 октября 1802 года последний дож Венеции скончался из-за проблем с сердцем. Он был похоронен в церкви Святой Марии из Назарета. Его имя вошло в историю как имя правителя, ответственного за гибель Венецианской республики. Действительно, он не сделал ничего, чтобы сохранить независимость Венеции. Однако вряд ли это мог сделать какой-либо другой дож. Беспомощность Манина перед Наполеоном отражала лишь беспомощность Венеции конца XVIII века перед неумолимым ходом истории.