«Земля была буквально покрыта телами раненых и убитых»

Надежда Чекасина
18 Июня 2017 // 14:00

Битва при Ватерлоо стала последним крупным сражением Наполеона I в попытке вернуть себе власть во Франции.  У бельгийского селения столкнулись силы маршала Нея и герцога Веллингтона. Ожесточенные бои продолжались с 11 утра и закончились только к 8 вечера поражением армии Наполеона, даже, несмотря на то, что изначально французы превосходили силы союзников в числе и орудиях. 

«Устав от праздного стояния и батарейного огня с брюссельской дороги, я отважился совершить глупость, которая могла бы обойтись мне очень дорого, если бы герцог случайно оказался в нашей части поля. Я отважился не подчиниться приказу и нарочно открыл по батарее неторопливый огонь, думая, что мои девятифунтовые орудия быстро заставят замолчать их четырехфунтовые. Однако каково было мое изумление, когда на первый же наш удар откликнулась по крайней мере полудюжина джентльменов гораздо большего калибра, о присутствии которых я даже не подозревал и чье превосходство мы сразу же распознали по нарастающему шуму и большой дальности стрельбы, так как они упали далеко позади нас. Я сразу понял свою ошибку и прекратил стрельбу, и они сделали то же — лишь четырехфунтовые продолжали канонаду, как и прежде. Но это было еще не все. Первый раненый среди моих солдат появился вследствие одного из этих проклятых дальнобойных выстрелов. Я никогда не забуду крик, который несчастный издал, когда его ранило. Это был один из последних выстрелов, и пока он стоял между лафетами, его левую руку разорвало в клочья. Этот крик проник мне в самое сердце, и я обвинял себя в том, что стал причиной его несчастья. Однако я был вынужден скрыть свои чувства от солдат, которые обернулись и смотрели на него; поэтому, приказав им «смотреть вперед», я продолжал ходить туда-сюда, в то время как Хитчинс (врач) поспешил ему на помощь».

Кавалье Мерсер, командир одного из взводов английской королевской конной артиллерии под Ватерлоо

«Опрокинув французскую пехоту, бригада утратила почти всяческий порядок: словно в припадке безумия, она помчалась к французским позициям, не обращая внимания на все усилия офицеров остановить ее, и начала рубить саблями артиллеристов и колоть штыками лошадей вражеской батареи. Однако их атаковал отряд французских улан, и на своих выдохшихся, изможденных лошадях они серьезно пострадали при беспорядочном отступлении к британским позициям».

Английский капитан Уильям Сиборн

«Земля была буквально покрыта телами раненых и убитых французов, даже старейшие из моих солдат были потрясены этой картиной и говорили, что никогда не видели ничего подобного».

Шотландский офицер, принимавший участие в защите Ла-Э-Сент

«Наше удивление подобной атаке величественной и мощной кавалерии совмещалось с убеждением, что она была непродуманной и что мы прекрасно подготовлены, чтобы отразить ее, не подвергая себя чрезмерной опасности, если только исход военных операций вообще можно предвидеть».

Из воспоминаний одного из командиров армии Веллингтона

«Третья атака кавалерии состояла из семидесяти семи эскадронов и являлась одним из самых мощных выступлений, которые когда-либо кавалерия предпринимала против пехоты в истории военных действий. Считается, что в ней было задействовано около 12 000 человек, а на линии между окрестностями Ла-Э-Сент и Угумоном, которые разделяло расстояние в тысячу ярдов, могла находиться лишь тысяча всадников, и, следовательно, двенадцать рядов, сгруппированных по двое, готовы были напасть на противостоящие им силы союзников. Если, помимо этого, обратить внимание на расстановку этих войск, славу их лидеров, становится очевидным, что мощь их впечатляла. Достаточно вспомнить, что наступать они должны были на линию фронта длиной в 500 ярдов, и им не нужно было приближаться вплотную к окрестностям как Угумона, так и Ла-Э-Сент; необходимо также помнить про страшнейший артиллерийский огонь, под прикрытием которого эта гигантская сила шла в атаку. Почти все пространство между Ла-Э-Сент и Угумоном было покрыто великолепной лавиной всадников; то, как они шли в атаку, соблюдая строжайшую дисциплину, было зрелищем величественным и впечатляющим».

Английский офицер Шоу-Кеннеди

«Мы дышали иной атмосферой, воздух был невыносимо горячим, как из печи. Нас окутывал густой дым, непрестанный рев пушек и мушкетов сплетался вокруг нас в странный зудящий звук, подобный тому, что в летний день издают мириады насекомых; земля вокруг была изрыта снарядами, и град снарядов и пуль был настолько плотен, что казалось, если вытянуть руку, ее тут же оторвет».

Кавалье Мерсер

«В течение нескольких минут они пытались пересечь плато, под нашим непрестанным огнем, последствия чего были поистине страшны, поскольку каждая из (девяти) наших пушек была заряжена ядром и картечью, которые с такого близкого расстояния и возвышения, на котором они стояли, должны были возыметь действие.

Многие, вместо того чтобы искать спасения в отступлении, мудро решили прорваться сквозь интервалы между пушками и прошли так же, как и многие до них; но подавляющее большинство, отчаянно выбираясь из затора перед самой батареей, пробивалось вперед сквозь свои собственные ряды, и в этой борьбе они часто дрались между собой. Наконец остатки этой непобедимой колонны нашли укрытие за склоном холма, оставив плато усеянным телами их убитых и раненых, и тогда мы прекратили стрельбу, чтобы наши солдаты, изнуренные этими испытаниями, могли отдохнуть и перевести дух перед следующей атакой, которая, как нам было видно, была на подходе, поскольку отступавшие продвинулись совсем недалеко вниз по холму, так что над выступами гребня нам были видны высокие шапки гренадеров».

Кавалье Мерсер


Прусская атака на Планшенуа

«Конная императорская армия Бони, вооруженная с ног до головы, атаковала нас; мы увидели, что они подходят, сомкнули ряды и образовали квадрат, они были от нас в десяти ярдах, и они поняли, что с нами у них ничего не выйдет. Они выстрелили в нас из карабинов и стали напрямик обходить нас справа, и в этот момент солдата по правую руку от меня прострелило насквозь… Мы непрерывно стреляли в Императорскую гвардию, и они отступали, но часто обходили нас и стреляли; а пока я перезаряжал ружье, один из снарядов ударил по моему ружью, меньше двух дюймов от моей левой руки, и сломал рукоятку и так погнул барабан, что я не мог стрелять. Как раз тогда мы снова разошлись в цепь, и ружье мне было не нужно. Девятифунтовый снаряд попал в сержанта нашей роты и разорвал его пополам. От него до меня было не больше трех человек, поэтому я бросил свое ружье, пошел и взял его ружье, оно не пострадало. Мы потеряли обоих наших полковников, майора, двух старых капитанов, и нами остался командовать только один молодой капитан…

Увидев, что мы потеряли так много людей и всех наших командиров, я начал падать духом, и гвардия Бони снова нас атаковала, но мы снова заставили их отступить, и пока мы были в квадрате, герцог Веллингтон со штабом подошли к нам прямо под огнем и увидели, что мы потеряли всех офицеров; он сам скомандовал, его команда нашему полку была такой: «95-й, открепите шпаги, равнение налево, еще раз разойдитесь в цепь, они у нас скоро полезут за тот холм». Затем он уехал вправо, и как его только не убило, одному Богу известно, снаряды в то время падали, как градины».

Рядовой 95-го стрелкового полка описывает свои впечатления от кавалерийского натиска

«Эта прекрасная и ужасная колонна, ранее им возглавляемая, проходя мимо, увидела его и продефилировала мимо для наступления, нацелившись на подножие холма, прямо на квадраты пехоты неприятеля, которые Буонапарте сам не мог видеть с того места, которое занимал, хотя он действительно сидел совсем рядом с неприятельскими батареями. Он провожал проходящие мимо него войска улыбкой и выражениями уверенности и одобрения. Поступь этих старых солдат была тверда, в ней было что-то торжественное. Они выглядели очень свирепо. Меж ними царила зловещая тишина. На их лицах возникло выражение смешанного чувства удивления и неудовольствия при виде Наполеона, который, как они думали, шел впереди них».

Свидетель битвы при Ватерлоо

«Мои бедные солдаты, по крайней мере, те из них, что остались невредимы, довольно помятые, с лицами, одеждой и т. д., почерневшими от дыма и покрытыми пятнами грязи и крови, сидели на лафетах или лежали, упав на сырую грязную землю, слишком изнуренные, чтобы думать о чем-нибудь кроме небольшой передышки…

Что касается меня, то я также был чудовищно изможден, охрип до того, что больно было говорить, оглох от адского грохота за последние одиннадцать часов. Более того, меня мучила жгучая жажда, на моих губах не было ни капли жидкости с вечера 16-го числа…»

Кавалье Мерсер

«…Я видел прибытие четырёх полков Средней Гвардии. Этими силами Наполеон хотел повторить атаку и прорвать центр противника. Он приказал послать их вперёд; генералы, офицеры и солдаты демонстрировали величайшее бесстрашие; но эти части были слишком слабы, чтобы справиться с противостоящими силами противника»

Маршал Мишель Ней

Печать Сохранить в PDF

РЕКЛАМА

Комментарии

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте