«Наш Петя, кажется, влюбился»: Петр I и Анна Монс

Мария Молчанова
31 Мая 2017 // 12:00

Обстоятельства их знакомства напоминают сцену из любовного романа. В дом Монсов Петра привел друг семьи швейцарец Франц Лефорт, у которого тот часто закупал оборудование для потешного войска государя. Анна знала, что этот долговязый юноша – могущественный русский царь, а потому вела себя с ним особенно вежливо и учтиво. Петр принял из ее рук чашку кофе (диковинного в те времена напитка), понаблюдал за реверансами, откровенно обнажавшими грудь во время приветствия, и решил остаться в этом дружелюбном европейском доме, чтобы переждать тут непогоду и распутицу.

Семейство немецких бюргеров Монсов приехало в Россию во второй половине XVII века, покидая родной Вормс не от хорошей жизни, а стремясь существенно увеличить свой капитал в стране московитов ювелирным искусством или виноделием. Скорому приезду способствовало также знакомство со знаменитым Францем Лефортом, советником и хорошим приятелем молодого Петра I. Монсы обосновываются в Немецкой слободе, а в 1690 году младшая дочь Иоганна Монса, Анна-Маргрета фон Монсон, по протекции Лефорта знакомится с Петром Алексеевичем. Воспитатель наследника престола царевича Алексея Генрих фон Гюйссен, говоря о причинах стремительного возвышения Монсов, пишет: «Ни о каком похвальном великодушии речи не было; Лефорт всегда старался потешать своего державного питомца, доставлял ему всякого рода развлечения и, разумеется, как на веселую и приятную утеху указал на красавицу Монс».

В то время местом расселения иностранцев в Московском царстве была Немецкая слобода или, как ее еще называли в народе, Кукуй. В целом, в истории Москвы было несколько районов, имевших подобное название, произошедшее от прилагательного «немой» — не говорящий на русском языке. Первое поселение иностранцев в столице появилось еще при Василии III, однако то место, которое так любил посещать юный Петр, возникло в 1652 году, когда по царскому указу иностранцы, не перешедшие в православную веру, должны были разобрать и переместить свои дома на новую территорию за чертой города, на правом берегу реки Яузы. Немецкая слобода была настоящим «оазисом» заграничной жизни и обычаев, распространявшим европейскую культуру на быт и поведение московитов: тут зажиточные горожане покупали мебель из экзотических сортов дерева (например, эбенового), зеркала, часы, другие предметы интерьера. Тут же открылась одна из первых в Москве мануфактур — производство Альберта Паульсена.

Иллюстрация 1.jpg
Немецкая слобода на гравюре Генриха де Витта

В момент знакомства с юной Анной Монс, Петр переживает серьезный кризис в отношениях со своей первой женой Евдокией Лопухиной, женщины весьма традиционных патриархальных взглядов, называвшей своего супруга не иначе как «лапушка свет Петрушенька». Ухудшает положение и ссора между Петром и его шурином, которого тот отхлестал по щекам за наветы на Лефорта. Вероятно, такая пылкая страсть по отношению к юной немке Монс может объясняться сильной сердечной привязанностью и влюбленностью молодого царя. За почти десятилетие их романа Петр щедро одарил Анну и всю семью Монсов подарками и привилегиями — им обеспечили ежегодный пансион в размере 708 рублей, построили в Немецкой слободе за счет государственной казны огромный двухэтажный каменный дом, а в качестве персонального подарка Петр пожаловал Анне вотчину в Дудинской волости Козельского уезда с 300 душами в придачу. Это не считая сугубо личного, сердечного дара — миниатюрного портрета возлюбленного, украшенного бриллиантами. Царь видимо предполагал обвенчаться со своей немецкой избранницей: в 1698 году, едва вернувшись из своей «заграничной командировки» (к слову сказать, Великое посольство было первым выездом русского правителя за границу), Петр спешит навестить не Лопухину, а отправляется прямиком к Анне Монс. Уже через неделю после долгой разлуки Петр отправляет супругу в монастырь.

Иллюстрация 2.jpg
Предположительно, именно так выглядела Анна Монс в момент своего знакомства с Петром

Петр стал открыто сожительствовать с Анной Монс, совершенно не стесняясь своего формального положения женатого человека. Не удивительно, что обычные люди откровенно ненавидели предприимчивую немку. Виной тому было и традиционно негативное отношение к иноземцам, и банальная зависть к роскошному дому и позолоченной карете семьи Монсов. Заметим, что Анна стала фактически первой фавориткой в привычном смысле слова — эта западная традиция, прочно вошедшая в культурную практику у большинства монархов XVII — XVIII веков, пустила корни и в России, сумев оказать существенное влияние на все историческое развитие нашего государства в предстоящие 100 лет. Между прочим, Анна Монс стала фактически первым материальным воплощением устоявшегося идеологического концепта «образа врага» — ее обвиняли в том, что она смогла околдовать царя, заставив его исключительно магическими способами начать свои широкомасштабные реформы, перевернув все традиционные жизненные устои.

О распутной и бесшабашной жизни юного Петра с Анной Монс в народе ходили разнообразные легенды и порой даже скабрезные сплетни: «Какой он государь, — говорит о Петре колодник Ванька Борлют в казенке Преображенского приказа одному из своих товарищей-колодников, — какой он государь! Бусурман! В среду и пятницу ест мясо и лягушки… царицу свою сослал в ссылку и живет с иноземкою Анною Монсовой». Однако, заметим, что сама Анна скорее всего смотрела на пылкого могущественного возлюбленного с весьма прагматической точки зрения, откровенно манипулируя его благосклонностью. Многие историки после тщательного изучения писем Петра к Анне обращают внимание на то, что во всех посланиях девушки нет и намека на чувства или вообще проявления хотя бы каких-то эмоций. Ее письма больше похожи на деловую переписку, а в ответ на признания в любви ненаглядная «Аннушка» не нашла ничего лучше, как повелеть: «Умилостивись, государь царь Петр Алексеевич!.. свой милостивый приказ учини — выписать мне из дворцовых сел волость». Французский посланник при русском дворе в то время Франц Вильбуа замечал, что Петр несомненно намеревался жениться на Анне Монс, однако, вероятно, не был уверен в ее ответных чувствах.

Иллюстрация 3.jpg
Первая жена Петра — Евдокия Лопухина

Кстати, Анна Монс не гнушалась даже брать взятки или «посулы», как их называли тогда. Она стала вмешиваться в те или иные судебные процессы и другие государственные дела, лоббируя интересы своих друзей и родственников. По воспоминаниям все того же Гюйссена, даже «в присутственных местах было принято за правило: если мадам и мадемуазель Монс (мама и дочь) имели дело и тяжбы собственные или друзей своих, то о том делались особенные пометки и вообще Монсам в делах до их имений должно было оказывать всякое содействие». «Они этим снисхождением так широко воспользовались, — продолжает в мемуарах наставник русского царевича, — что принялись за ходатайство по делам внешней торговли и употребляли для того нанятых стряпчих (адресатов и ходатаев по делам)».

Конец десятилетнему роману положил случай, произошедший в 1703 году в недавно построенной крепости Шлиссельбург, «ключ-городе», открывавшим России долгожданный выход к Балтийскому морю. В разгар торжества, устроенного по поводу окончания ремонта личной яхты Петра, произошел досадный несчастный случай — саксонский посланник Кенигсен внезапно упал в Неву и утонул. В вещах погибшего обнаружили любовные письма, подписанные Анной Монс (отправленные в годы отсутствия Петра по делам Великого посольства), а также подаренный ею медальон. В итоге, вспыльчивый и бескомпромиссный Петр тотчас же, узнав об измене, разорвал свои отношения с Анной.

Иллюстрация 4.jpg
Дом Анны Монс в Немецкой слободе работы Александра Бенуа

Анну Монс отправили под домашний арест, причем роль персонального тюремщика отвергнутой возлюбленной взял на себя суровый князь-кесарь Федор Юрьевич Ромодановский, про которого современники говорили: «Сей князь был характеру партикулярнаго; собою видом, как монстра; нравом злой тиран; превеликой нежелатель добра никому; пьян по вся дни; но его величеству верной был так, что никто другой». Даже личное ходатайство прусского посланника Георга фон Кайзерлинга, который намеревался жениться на Анне, не смягчило разгневанного царя. В порыве жаркого спора, Петр с Меншиковым спустили немецкого дипломата с лестницы, в результате чего чуть было не разразилась дуэль, которая, несомненно, была невыгодна обеим сторонам, ведь она могла привести к серьезному военному конфликту. Пробыв в статусе пленницы три года, Анне Монс в ответ на ее жалобные письма и постоянные просьбы, было дозволено посещать кирху, а в 1707 году все обвинения с нее были сняты, хотя имущество (кроме личных вещей и подарков) конфисковано.

Настойчивый прусский дипломат Кайзерлинг сумел добиться разрешения на женитьбу с Монс в 1711 году, однако и тут несчастный случай решил судьбу немки — пробыв в законном браке лишь полгода, молодой супруг скончался по пути в Берлин. А Анна Монс проводит остаток своих дней в судебных разбирательствах по поводу раздела владений в Курляндии. Получив положительное решение по всем своим претензиям, Монс так и не успела насладиться плодами своих трудов — 15 августа 1714 года 42-летняя бывшая возлюбленная Петра I скоропостижно умирает от чахотки.

Печать Сохранить в PDF

Комментарии

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте