«Победить не берусь, перехитрить попробую»

16 Августа 2016 // 10:43
«Победить не берусь, перехитрить попробую»

16 августа 1812 года началось одно из самых кровопролитных сражений в истории войны 1812 года — битва за Смоленск. 120 тысяч русских солдат пытались удержать город и оказать Наполеону максимальное сопротивление. В результате русская армия всё же оставила город, но сорвала план Наполеона — навязать русским генеральное сражение под Смоленском в невыгодных условиях. Публикуем цитаты и воспоминания очевидцев войны 1812 года.


«Начало роковаго 1812 г., которому хотя и предшествовала зловещая комета, застало жителей России в самом безмятежном настроении духа. Житейския дела шли своим чередом; с начала весны сельские жители радовались при виде цветущих садов и полей, обещавших обильный урожай. Внезапно в начале июня пронесся слух, что к пределам России приближается несметная рать разнородных и разноплеменных полчищ под знаменами Наполеона, идущего поработить Россию»

(Отрывок из книги «Французы в г. Чаусах в 1812 г.» А. М. Романовского)


«Я прощаю, государь, но Россия вам этого никогда не простит»

(Михаил Кутузов, генерал-фельдмаршал)


«Помню, что в это время подле меня один славный урядник, заряжая на ходьбе ружие (как говорил он: на всякий случай), поражен был пулей прямо в лоб между бровей в ту минуту, как откусывал свой патрон, чтоб сыпать на полку, и упал навзничь, держа еще в губах недокусанный патрон. Что ж? Я первый, который так недавно почти до слез был тронут страданием умирающей лошади, я расхохотался над торчащим во рту патроном, и все бывшие вокруг меня солдаты и офицеры разделяли мой смех»

(Фрагмент книги «Рассказы о походе 1812 года» Р. М. Зотова)


«По мере того, как войска Багратиона получали подкрепления, они, по трупам павших, с величайшею решимостью шли вперед чтобы возвратить потерянные позиции. Мы видели, как Русские массы маневрировали, подобно подвижным редутам унизанным железом и извергавшим огонь. Посреди открытой местности, и картечь нашей артиллерии и атаки нашей кавалерии и пехоты наносили им огромные уроны. Но пока у них оставалось сколько ни будь силы, эти храбрые солдаты снова начинали свои атаки»

(Отрывок из книги «BATAILLE DE LA MOSKWA» французского генерала Пеле)


«Под ужасными огнями русской пехоты и артиллерии неприятель выстроил и подвигал свои колонны. Ему удалось даже завладеть на короткое время одною флешею, но он тотчас же был опрокинут»

(Описание начала Бородинского сражения из книги «Походные записки» участника войны 1812 года И. Ф. Паскевича)


«Привезенный провиант и вино были разобраны, но много вина еще оставалось, как неприятель начал посылать к нам из орудий большие круглые гостинцы. Вино привозили обыватели, которые плакали, чтобы я их отпустил скорее и при каждом выстреле наклоняли головы свои. Я спросил у полковника, куда девать вино, его много. Он велел дать по другой чарке людям, а остальныя бочки разбить, чтобы не перепились люди. Я исполнил и велел обручи рубить. Вино потекло, полилось, как 26-го числа кровь людей. Крестьяне, бросив телеги, а другие лошадей своих, бросились бежать»

(Отрывок из книги «Воспоминания офицера 50-го егерского полка» А. Н. Ивановича)


«Хоть Москва в руках французов,
Это, право, не беда! —
Наш фельдмаршал князь Кутузов
Их на смерть впустил туда…»

(отрывок стихотворения Ивана Кованько, журнал «Сын Отечества»)


«Отступление Наполеона не может рассматриваться иначе, как пример полного поражения. От самой Москвы и до того места, где он находится сейчас, когда я пишу, это был сплошной ряд неудач, сплошной затянувшийся разгром, и ни разу, нигде мы не замечаем ни искры той гениальности, которая отмечала прежде каждый шаг Наполеона. Светлейший ожидал этого. Ибо, что мог он (я имею в виду Наполеона) поделать в такой войне, как эта, когда народ, армия и даже погода — все было против него? Он захватил Москву, он мог бы захватить и Петербург — и всё-таки был бы побит»

(Отрывок из дневника участника войны Александра Чичерина)


«Н.Н. Раевский, поставив по сторонам своих двух едва входивших в юношество сыновей, вместе с генералом Васильчиковым впереди Смоленского полка, под сильным картечным огнем воодушевлял свои геройские ряды собственным примером. Один из сыновей Раевского просил находившегося подле него подпрапорщика со знаменем передать ему знамя и получил в ответ: «Я сам умею умирать!» Многие офицеры и нижние чины, получив по две раны и перевязав их, опять шли в бой, как на пир»

(Из воспоминаний участника войны 1812 года Авраама Норова)


«Самое страшное из всех моих сражений — это то, которое я дал под Москвой»

(Наполеон Бонапарт, французский император)


«На этот разговор пришла и бабушка Марфа, твердя: «Ох-ти мне навели в дом вместо постоя двух французов, да с ними солдата из штатной команды для перевода языка», потому что французы по-русски говорить не умеют, а солдат-то лепечет по ихнему и бабушке переводил. Бабушка Марфа охала, охала, а все же на первый случай покормила и водочку подала французам, чтоб они были посмирнее, да не так ерестились, а то так, пожалуй, станут лаяться по своему и бурчать как собаки»

(Отрывок из книги А. Г. Кашина «Соликамск 1812 г. и пленные французы»)


«Война закончилась за полным истреблением неприятеля»

(Михаил Кутузов, генерал-фельдмаршал)


«Ротмистр Турчанинов, в веселом расположении, любил совершать службы как бы в виде священника. Вот его любимое занятие: подпоручика Ицкова напоят мертвецки-пьяным, надевают на него саван, кладут в ящик, ставят в руки свечку. Турчанинов в рогожной ризе отпевает его. Эскадрон, с зажженными сальными свечами в карабинах, сопровождает покойника на холм близ местечка. Ящик с Ицковым ставят на курган, и оканчивают отпевание — безсознательное святотатство — и возвращаются домой. Ицков, проспавшись и отрезвившись к свету и продрогнув до костей, в саване, полным бегом, чрез местечко возвращается домой»

(Отрывок из летописи Елисаветградского гусарского полка, автор — участник войны 1812 года Дмитрий Ерофеевич Остен-Сакен)


«Мы малолетки меж собой распустили слух, что французы народ драчливый и что по сему их и надо бить, где бы только они не встретились. Погода сделалась потеплее, и мы малолетки составили свой совет у Лапинской салотопни, на берегу Усолки, в глухом месте. На этом собрании было более 20 человек из других концев города, и после расказа о виденном и слышанном в доме бабушки, единогласно решили, что как французы теперь есть и в Соликамске, то и здесь должна быть с ними война и что французов, как драчливых, неминуемо следует бить. Около заговенья на Филипов пост сделалось так тепло как летом, пленные французы стали ходить по улицам вдвоем и втроем, а мы давай кидать в них палками, камнями и гальками, во что попало без разбору, французы не поддавались, бегали за нами и хватали, а кого поймают, оттаскают за волосы и отбросят от себя пинком»

(Отрывок из книги А. Г. Кашина «Соликамск 1812 г. и пленные французы»)


«Армия бежала по дороге в Ковно, где солдаты разграбили водочные склады, пили до опьянения и сотнями падали замертво на улицах. Ковно было сожжено; разрозненные остатки «Великой армии» прибыли в Кенигсберг, где все были еще так далеки от мысли о подобной катастрофе, что их приняли за отсталых и думали, что главные силы армии ушли в Варшаву»

(Из записок французского генерала, барона Дедем де-Гельдера)


Печать Сохранить в PDF

Комментарии

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте