Отцы и дети

27 Июня 2016 // 12:25
Отцы и дети

«Да, были люди в наше время, не то, что нынешнее племя: богатыри — не вы!» Наверняка, каждый хоть раз слышал интерпретацию строчек классика из уст старших. Кажется, испокон веков детям доставались от отцов одни упреки. А как относились к молодому поколению в XIX веке? Расскажет Екатерина Астафьева.

Рабочие руки и голодные рты

В первую очередь важно определить, что отношение к подрастающему поколению отличалось в семьях разных сословий, разного достатка. Нельзя объединять и устои столиц и провинции.

В крестьянских и бедных семьях нравы на протяжении всего XIX века оставались патриархальными. Ценились прежде всего рабочие руки, и тех, кто работать еще или уже не мог, не особенно жаловали. Федор Щербина, основоположник российской земской статистики, в 1897 году выпустил в свет «Сводный сборник по 12 у.е.здам Воронежской губернии». В нем он отмечал, например, что глава семьи мог забыть указать в перечне маленьких детей, зато всегда точно помнил, сколько у него в хозяйстве коров и поросят. Связано это было, пожалуй, еще и с тем, что детей в крестьянских семьях было очень много. В XIX веке крестьянка беременела в среднем каждые полтора года, за 20−25 лет рожая до 20 детей. Только когда ребенок уже мог работать, к нему начинали относиться с большим вниманием.


Фото 1.jpg

Крестьянская семья, Южная Карелия, конец XIX века

«Дух рабства» в дворянской семье

Ситуация в дворянских семьях выглядела иначе. На протяжении XIX века отношения между отцами и детьми значительно изменились. В мемуарах того времени можно найти замечания, что «дух рабства» в семье постепенно отступает, и даже у наследников появляется право голоса. Начало и вторая четверть века приносят с собой романтические веяния, что приводит к увеличению внимания к подрастающему поколению. Воспитание детей больше не состоит только из обучения наукам, родители больше общаются со своими отпрысками.


Фото 2.jpg

Няни и воспитанники, конец XIX века

При этом можно отметить, что в целом примерно до середины XIX века ребенок оставался в семье бесправным существом. Сын интересовал родителей только как наследник, дочь — как товар, который можно выгодно продать, выдав замуж. Дети воспринимались как «заготовки» настоящих людей, которыми они станут лишь повзрослев. Во второй половине века отношение становится несколько более гуманным. Старшие начинают считаться с интересами молодых людей. Образованием отпрысков тем не менее редко занимались лично. За детьми присматривали няньки и гувернеры, для обучения наукам нанимали специальных учителей или отдавали учиться в гимназии. Воспитание младших детей часто ложилось на плечи старших сестер.


Фото 3.jpg

Дворянская семья, Рождество, середина XIX века

Любви к детям не пересаливали

Граф Владимир Соллогуб в своих мемуарах описывает типичную для того времени ситуацию в семье: к родителям детей водили здороваться, прощаться, благодарить за обед и целовать ручку. К родителям обращались исключительно на «Вы». «В то время любви к детям не пересаливали. Они держались в духе подобострастья, чуть ли не крепостного права, и чувствовали, что они созданы для родителей, а не родители для них. Я видел впоследствии другую систему, при которой дети считали себя владыками в доме, а в родителях своих видели не только товарищей, но чуть ли не подчиненных, иногда даже и слуг. Такому сумасбродству послужило поводом воспитание в Англии. Но так как русский размах всегда шагает через край, то и тут нужная заботливость перешла к беспредельному баловству».

Жестокие нравы

В провинции продолжали царить патриархальные нравы. Например, типичную купеческую семью описывает Николай Островский в пьесе «Гроза». Из реплик Кабанихи можно составить настоящий словарь «ворчливых старших».


Фото 4.jpg

Купеческая семья, конец XIX века

Кабанова. Не очень-то нынче старших уважают.

Варвара (про себя). Не уважишь тебя, как же!

Кабанов. Я, кажется, маменька, из вашей воли ни на шаг.

Кабанова. Поверила бы я тебе, мой друг, кабы своими глазами не видала да своими ушами не слыхала, каково теперь стало почтение родителям от детей-то! Хоть бы то-то помнили, сколько матери болезней от детей переносят.

Кабанов. Я, маменька…

Кабанова. Если родительница что когда и обидное, по вашей гордости, скажет, так, я думаю, можно бы перенести! А, как ты думаешь?

Кабанов. Да когда же я, маменька, не переносил от вас?

Кабанова. Мать стара, глупа; ну, а вы, молодые люди, умные, не должны с нас, дураков, и взыскивать.

Кабанов (вздыхая в сторону). Ах ты, господи! (Матери.) Да смеем ли мы, маменька, подумать!

Кабанова. Ведь от любви родители и строги-то к вам бывают, от любви вас и бранят-то, все думают добру научить. Ну, а это нынче не нравится. И пойдут детки-то по людям славить, что мать ворчунья, что мать проходу не дает, со свету сживает. А, сохрани господи, каким-нибудь словом снохе не угодить, ну и пошел разговор, что свекровь заела совсем.

К концу века молодые вырываются из-под патриархального гнета старших. Но всегда, наверное, найдутся такие, кто воскликнет: «Поколение пошло!»

Печать Сохранить в PDF

Комментарии

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте