Цена победы. Сталин глазами Гитлера

19 Июня 2016 // 17:33
Цена победы. Сталин глазами Гитлера

Diletant.media продолжает серию публикаций в рубрике «Цена победы». Сегодня гость одноименной передачи на радиостанции «Эхо Москвы» историк, писатель Елена Съянова рассказывает о «симпатиях» между Сталиным и Гитлером. Эфир провели Виталий Дымарский и Дмитрий Захаров. Полностью прочесть и послушать оригинальное интервью можно по ссылке.


Фактически нигде ни Гитлер, ни Геббельс, ни Гесс, кроме официальных документов, не употребляют фамилию Сталин. Если они обмениваются какими-то письмами, записками, какими-то разработками, не уже в окончательном варианте, а в стадии работы, там везде — Джугашвили. Только представьте, как просто написать фамилию Сталин немецкими буквами и как сложно написать Джугашвили.

Вспомним небольшой кусочек из воспоминаний Бережкова, переводчика Сталина, который рассказывает о том, как он вместе с Молотовым в ноябре 1940 года был на приеме у Гитлера во время переговоров по советско-германскому пакту. И вот, по окончании беседы, перед тем, как расстаться, Гитлер, пожимая Молотову руку, произнес: «Я считаю Сталина выдающейся исторической личностью, да и сам тщу себя мыслью, что войду в историю. И, естественно, что два таких политических деятеля, как мы, должны встретиться. Я прошу Вас, господин Молотов, передать господину Сталину мой привет и мое предложение о такой встрече в недалеком будущем».


Складывается такое впечатление, что Гитлер довольно много размышлял о Сталине, но довольно скупо высказывался (ну, или до нас дошло мало его высказываний). Например, в 1932 году (пересказ Гесса) в семье Муссолини произошла какая-то очередная неприятность, и Гитлер отметил, что его (Муссолини) погубит семья, как когда-то погубила Бонапарта. А вот что касается Сталина, подчеркнул он, вот — политик, вождь, на которого не влияет его семья, не влияют родственники, хотя их у него много, и, соответственно, делайте выводы. Правда, какие — можно только догадываться.

Дальше 1933 год. Вообще у нас не было такой должности как заместитель Сталина, а в Германии была. Заместителем Гитлера был Рудольф Гесс, у которого было так называемое бюро Гесса — структура, которая дублировала очень много разных структур: государственных, партийных и прочих. И там был такой интересный отдел, который занимался изучением личностей европейских политиков: их физических характеристик, пристрастий, слабостей, недостатков, семей.

И вот с самого начала, как только это бюро создало такой отдел, началось некоторое такое расхождение между сотрудниками. Часть сотрудников доказывала, что после смерти Ленина Россия под руководством Сталина пошла по пути восточной деспотии, то есть уже к середине 1930-х годов накопила черты восточной деспотии, именно исходя из личности Сталина. Вторая часть сотрудников говорила о том, что Сталин не подвержен никаким национальным признакам: он — интернационалист, и Россия идет по интернациональному пути, не имея никакой национальной окраски. Интересно, какая из этих групп все-таки оказала большее влияние на Гесса? Почему-то думается, что все-таки вторая. Для Гесса Сталин был больше интернационалистом, но насколько он смог что-либо передать или доказать Гитлеру, вот тут сказать сложно.

ФОТО 1.jpg
Переговоры Гитлера и Молотова в Берлине, 13 ноября 1940 года


1937−1938 годы. Здесь довольно много «якобы» высказываний Гитлера о генеральских чистках Сталина. Почему «якобы»? Потому что они не прямые (ну, кто-то с чьих-то слов записал). Но тем не менее суть этих высказываний заключается в том, что Гитлер одобрял такую «крутость» этой разборки, волю Сталина. Из этого он сделал вывод, что в ближайшие 15 лет Россия воевать не будет.

Вернемся на три года назад. 1934 год. Гитлер уничтожает своего соратника Эрнста Рёма и других командиров штурмовых отрядов СА. И как рассказывал Микоян, опять же, в переложении Бережкова, на первом же после убийства Рёма заседании Политбюро Сталин сказал: «Вы слыхали, что произошло в Германии? Гитлер какой молодец! Вот как надо поступать с политическими противниками». Так что, кто с кого брал пример, установить трудно. Гитлер, к слову, очень сожалел в 1945 году о том, что когда-то расправился с Рёмом, а не с генералами по примеру Сталина. Было и такое.

14 марта 1939 года. Гесс пишет своему другу Альбрехту Хаусхоферу: «После Мюнхена фюрер считает всех действующих западных политиков червями, выползшими после дождя, а Сталина — танком, который, если сдвинется и пойдет…».


А вот по поводу «азиатской породы». 1939 год. Вероятно, мизансцена была такая: Гитлер и его окружение в кинозале смотрели какой-то, может быть, советский фильм, где был Сталин. И Борман пишет так: «На просмотре фюрер заметил, что советский диктатор напоминает ему сильного зверя азиатской породы. Фюрер выразил сожаление, что эта порода плохо им изучена».


Вновь 1939 год. Ситуация была такая: Гитлер готовил программную речь в рейхстаге с обвинениями Польши и ответом Рузвельту на его послание от 14 апреля. В этом послании Рузвельт предлагал себя в качестве «доброго посредника между Германией и Европой» и приложил список из 30 стран, на которые в ближайшие пятнадцать или двадцать пять лет Германия не должна нападать. И если, опять же, верить Гессу, то Гитлер над этим посланием и над этим предложением США в качестве посредника довольно так иронизировал, посмеивался. Сам же Гесс по этому поводу говорит так: «Этот колонизатор (о Рузвельте) желал бы немцев загнать в резервации, как своих краснокожих. Нас, немцев! Нас, великую нацию! А его соединенная помойка смеет диктовать нам, великой нации. Эти свинорылые демократы забудут Версаль, только когда ты (Гитлер) обнимешься со Сталиным». То есть тут уже возникают какие-то мотивы к будущему сближению.

А Борман, кстати, о том же самом говорит кратко и по сути. Это в одном из его блокнотов, которые были найдены в 1945 году. Вот такая запись: «Был разговор о возможном контакте с Кремлем. Фюрер выразил нежелание идти на личную встречу со Сталиным. Фюрер, однако, согласился, что предстоящая речь в рейхстаге не будет содержать критики Кремля и советского строя».

ФОТО 2.jpg

Иоахим фон Риббентроп и Иосиф Сталин при подписании Пакта о ненападении в Кремле, 23 августа 1939 года


Отметим, что это было взаимно, то есть ругань в обе стороны прекратилась. Но здесь, конечно, больше не личных отношений между Гитлером и Сталиным, а прагматики, дипломатии, геополитики. Это такой период, когда все вопят о мире, но все уже понимают необходимость военных блоков, и идет вот это нащупывание: кто с кем. Ведь в это же время, летом, ведутся переговоры в Москве: Россия, Англия, Франция. Переговоры идут, идут, а Гитлер ужасно нервничает, потому что для него союз России с Англией и Францией был подобен смерти. Сам он отказывается ехать в Москву, но у него постоянно идут намерения кого-то туда пропихнуть. Сначала он пытается отправить Гесса. Почему? Гесс воспитывался в Александрии, в таком интернациональном городе, и Гитлер считал, что Гесс лучше поймет, как он пишет, «примитивно-пафосную логику азиата». Вот это тоже, кстати, характеристика.

Потом он начинает пропихивать главу Соединенного профсоюза или Трудового фронта Лея. Телеграмма посла в Москве Шуленбурга Гитлеру: «В 11 часов получил согласие Молотова на неофициальный визит доктора Лея. Министр дал понять, что Сталин примет его для дружеской беседы в день приезда». Это 21 августа.


Но в этот же день переговоры заканчиваются. И Гитлер между двумя и тремя часами отправляет Сталину телеграмму, составленную Гессом. Телеграмма звучит так: «Напряжение между Германией и Польшей сделалось нестерпимым… кризис может разразиться со дня на день… Я считаю, что при наличии намерений обоих государств вступить в новые отношения друг с другом, представляется целесообразным не терять времени… Я был бы рад получить от Вас скорый ответ. Адольф Гитлер».

А дальше, до 22 августа, когда приходит ответ от Сталина, Гитлер чуть не умер. Он дико нервничал. Причем, как ни странно, фюрер очень боялся какого-то унижения со стороны Сталина, боялся отказа.


Интересная вещь: на протяжении войны, уже после 22 июня 1941 года, Гитлер, если верить различным немецким источникам, достаточно часто высказывался в отношении Сталина, и, более того, ему принадлежит такая цитата, что после победы над Россией было бы лучше всего поручить управление страной Сталину (конечно, при германской гегемонии), поскольку он лучше, чем кто-либо другой, способен справиться с русскими. То есть, если верить этой цитате фюрера, он рассчитывал на Сталина как на вассала, управляющего, которого Германия посадит руководить порабощенным Советским Союзом.

В дневниках Геббельса от 4 марта 1945 года, то есть когда положение нацистской Германии было уже безнадежным и Гитлер стремился договориться с Москвой, есть такая запись: «Фюрер прав, говоря, что Сталину легче всего совершить крутой поворот, поскольку ему не надо принимать во внимание общественное мнение… В последние дни Гитлер ощутил еще большую близость к Сталину, высоко оценив его как гениального человека, заслуживающего безграничного уважения. Сравнивая себя со Сталиным, фюрер не скрывал чувства восхищения, многократно повторяя, что присущие им обоим величие и непоколебимость не знают в своей сущности ни шатания, ни уступчивости, характерных для буржуазных политиков».

ФОТО 3 (1).jpg

ФОТО 3 (2).jpg
Телеграмма Гитлера Сталину, август 1939 года


Интересная деталь: на протяжении всей войны не зафиксировано ни одного высказывания (заслуживающего доверия) Гитлера о Сталине как полководце, стратеге, тактике. То есть он ни разу не оценил его с этой точки зрения. Но отметим, что Гитлер ценил Сталина выше, чем западных политиков: Черчилля, Рузвельта и так далее.

С Рузвельтом, вообще, сложнее. Это был второй политик, которого Гитлер не понимал. У него как-то не хватило времени в нем разобраться. Первым же был Сталин. Гитлер считал его непрозрачной личностью, как раз именно как азиата, который абсолютно неадекватен вообще здравому смыслу с точки зрения Гитлера, который может повести себя абсолютно непредсказуемо. Он, кстати, считал, что некоторые решения Сталина как раз продиктованы вот этой азиатской непредсказуемостью, вот этой алогичностью.


И напоследок цитата Рудольфа Гесса, который, сидя в Шпандау, описывает вот это трусливое, нервное поведение Гитлера накануне приезда Риббентропа: «Два клина перед тем, как вышибить друг друга, собирались с духом. Однако, как стало ясно после поражения, фюрер единственный в полной мере ощущал тогда, в 39-м, демоническую силу восточного деспота, которую все мы недооценили, и, в конце концов, оказался прав».

Печать Сохранить в PDF

РЕКЛАМА

Комментарии 1

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте
snorri& snorri 19.06.2016 | 22:5722:57

настоящая ИСТОРИЯ https://aryanssblog.wordpress.com/