«У войны не женское лицо»

17 Июня 2016 // 15:00
«У войны не женское лицо»

Светлана Алексиевич — советская и белорусская писательница, получившая в 2015 году Нобелевскую премию по литературе за документально-очерковое собрание рассказов «У войны не женское лицо». Сама книга была написана в 1983 году, однако часть воспоминаний была вычеркнута цензорами, обвинившими Светлану Алексиевич в «пацифизме, натурализме и развенчании героического образа советской женщины».

В работе собраны воспоминания женщин, участвовавших в Великой Отечественной войне. Мы хотим познакомить вас с самыми яркими выдержками. Возможно, вы захотите прочитать книгу полностью.


«Разве я найду такие слова? О том, как я стреляла, я могу рассказать. А о том, как плакала, нет. Это останется невысказанным. Знаю одно: на войне человек становится страшным и непостижимым. Как его понять? Вы — писательница. Придумайте что-нибудь сами. Что-нибудь красивое. Без вшей и грязи, без блевотины… Без запаха водки и крови… Не такое страшное, как жизнь…».

фото1.jpg


Нонна Александровна Смирнова, рядовая, зенитчица:

«Смотрю теперь фильмы о войне: медсестра на передовой, она идет аккуратненькая, чистенькая, не в ватных брюках, а в юбочке, у нее пилоточка на хохолке. Ну, неправда! Разве мы могли вытащить раненого, если бы были такие… Не очень-то в юбочке наползаешь, когда одни мужчины вокруг. А по правде сказать, юбки нам в конце войны только выдали как нарядные. Тогда же мы получили и трикотаж нижний вместо мужского белья. Не знали, куда деваться от счастья. Гимнастерки расстегивали, чтобы видно было…

фото2.jpg


Зинаида Васильевна Корж, санинструктор кавалерийского эскадрона:

«Люди не хотели умирать… Мы на каждый стон отзывались, на каждый крик. Меня один раненый, как почувствовал, что умирает, вот так за плечо обхватил, обнял и не отпускает. Ему казалось, что если кто-то возле него рядом, если сестра рядом, то от него жизнь не уйдет. Он просил: «Еще бы пять минуток пожить. Еще бы две минутки…». Одни умирали неслышно, потихоньку, другие кричали: «Не хочу умирать!» Ругались: мать твою… Один вдруг запел… Запел молдавскую песню… Человек умирает, но все равно не думает, не верит, что он умирает. А ты видишь, как из-под волос идет желтый-желтый цвет, как тень сначала движется по лицу, потом под одежду… Он лежит мертвый, и на лице какое-то удивление, будто он лежит и думает: как это я умер? Неужели я умер?»

ФОТО3.jpg


Клара Семеновна Тихонович, старший сержант, зенитчица:

«После войны… Я жила в коммунальной квартире. Соседки все были с мужьями, обижали меня. Издевались: «Ха-ха-а… Расскажи, как ты там б… с мужиками…». В мою кастрюлю с картошкой уксуса нальют. Всыпят ложку соли… Ха-ха-а…

Демобилизовался из армии мой командир. Приехал ко мне, и мы поженились. Записались в загсе, и все. Без свадьбы. А через год он ушел к другой женщине, заведующей нашей фабричной столовой: «От нее духами пахнет, а от тебя тянет сапогами и портянками». Так и живу одна. Никого у меня нет на всем белом свете. Спасибо, что ты пришла…».

фото4.jpeg


Валентина Кузьминична Братчикова-Борщевская, лейтенант, замполит полевого прачечного отряда:

«Привели меня к моему взводу… Солдаты смотрят: кто с насмешкой, кто со злом даже, а другой так передернет плечами — сразу все понятно. Когда командир батальона представил, что вот, мол, вам новый командир взвода, все сразу взвыли: «У-у-у-у…». Один даже сплюнул: «Тьфу!»

А через год, когда мне вручали орден Красной Звезды, эти же ребята, кто остался в живых, меня на руках в мою землянку несли. Они мной гордились.

фото5.jpg



Eкатерина Никитична Санникова, сержант, стрелок:

«Как нас встретила Родина? Без рыданий не могу… Сорок лет прошло, а до сих пор щеки горят. Мужчины молчали, а женщины… Они кричали нам: «Знаем, чем вы там занимались! Завлекали молодыми п… наших мужиков. Фронтовые б… Сучки военные…». Оскорбляли по-всякому… Словарь русский богатый…

Провожает меня парень с танцев, мне вдруг плохо-плохо, сердце затарахтит. Иду-иду и сяду в сугроб. «Что с тобой?» — «Да ничего. Натанцевалась». А это — мои два ранения… Это — война… А надо учиться быть нежной. Быть слабой и хрупкой, а ноги в сапогах разносились — сороковой размер».


фото6.jpg


Наталья Ивановна Сергеева, рядовая, санитарка:

«Я собирала у своих солдат все, что у них есть, что оставалось от пайка, любой кусочек сахара, и отдавала немецким детям. Разумеется, я не забыла… Я все помнила… Но смотреть спокойно в голодные детские глаза я не могла. Ранним утром уже стояла очередь немецких детей около наших кухонь, давали первое и второе. У каждого ребенка через плечо перекинута сумка для хлеба, на поясе бидончик для супа и что-нибудь для второго — каши, гороха. Мы их кормили, лечили. Даже гладили… Я первый раз погладила… Испугалась… Я… Я! Глажу немецкого ребенка… У меня пересохло во рту от волнения. Но скоро привыкла. И они привыкли…».

фото7.jpg


Полностью с книгой можно ознакомиться здесь http://www.litres.ru/svetlana-aleksievich/u-voyny-ne-zhenskoe-lico/ Помните, что покупая лицензионный контент, вы повышаете общую культуру отношения к авторскому праву в России. Свои отчисления с продаж получает и сам автор книги. В данном случае, Светлана Алексиевич Приятного чтения.

Печать Сохранить в PDF

РЕКЛАМА

Комментарии 1

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте
snorri& snorri 18.06.2016 | 08:5608:56

настоящая ИСТОРИЯ https://aryanssblog.wordpress.com/