Наши враги. Альберт Шпеер

26 Февраля 2016 // 17:00
Наши враги. Альберт Шпеер

Diletant.media продолжает серию публикаций в рубрике «Наши враги», посвященной людям, которые стояли у руководства нацистской Германией. Портрет историка, писателя Елены Съяновой: личный архитектор Адольфа Гитлера, министр вооружений и военной промышленности Альберт Шпеер.
Проект был подготовлен для программы «Цена победы» радиостанции «Эхо Москвы».

Автобиографиям можно верить лишь выборочно. Автобиографиям нацистов нельзя верить вообще. Я повторяю это и буду повторять. Автобиографии нациста Шпеера можно верить с точностью, используя расхожее выражение, до наоборот. Тем не менее, многие историки нацизма провозглашают мемуары Шпеера обширнейшим источником информации с точными датами и цифрами, глубоким психологическим анализом исторического фона и так далее. Но главное — выходит, что Альберт Шпеер хоть и негодяй, но как бы все же из особой породы культурных негодяев, которые, рефлексируя, приходят к состраданию, а не наоборот.

Послушаем Шпеера: «Мне никогда не забыть документальное свидетельство о еврейской семье, которое будет убито. Муж, жена и дети на пути к смерти. Они и сегодня стоят у меня перед глазами. В Нюрнберге меня приговорили к 20 годам тюрьмы. Наказание положило конец моему гражданскому бытию. Но увиденная картина лишила мою жизнь внутреннего содержания, и действие ее оказалось более длительным, нежели приговор». Это слова из предисловия к воспоминаниям Альберта Шпеера. А вот какой фразой он их завершает: «Ослепленный, казалось бы, безграничными возможностями технического прогресса, я посвятил лучшие годы жизни служению ему. В итоге меня постигло горькое разочарование».

ФОТО 1.jpg

Альберт Шпеер и Адольф Гитлер в Бергхофе, 1938 год

Итак, в прологе воспоминаний — еврейская семья, которая будет убита, что лишило жизнь автора внутреннего содержания. В эпилоге — разочарование в служении техническому прогрессу. Вывод — а его делают все пишущие о Шпеере, — если убийство еврейской семьи необходимо для технического прогресса, то выходит уже Достоевский, отрицавший большое общее благо, если в его фундамент замуровано хотя бы малое частное зло.

Но занимаясь личностью Альберта Шпеера, я все же надеялась, что этот человек так или иначе, но проговорится сам или с помощью своих коллег, и оба высказывания замкнутся по-другому. Я искала документ и нашла. Вот его предыстория.

Если СССР в начале войны переводил свою промышленность за Урал, то Германия к концу войны — под землю. Здесь Шпеер совершил очень здравый шаг: потребовал отдать всю оборонную промышленность под свой контроль, отождествляя себя с социалистическим государством. Собрав совещание крупных промышленников, Гитлер произнес по этому поводу речь, обещав всем все вернуть после победы. Пугал конфискацией собственности, союзниками и Сибирью в случае поражения. Но промышленники отвергли мобилизационный социализм, хотя и признали, что это последний и единственный шанс избежать военного поражения. Любопытный прецедент в мировой истории, между прочим.

ФОТО 2.jpg

Альберт Шпеер (пятый справа) на Нюрнбергском процессе, 1946 год

Кое-чего Шпеер все-таки добился. Сумел заполучить в социалистическую собственность хотя бы промышленность подземную, которая обслуживала космический проект. Для Шпеера разработки Вернера фон Брауна и были высшей точкой научно-технического прогресса. Что представляли собой эти подземные заводы в общей системе концлагерей? Печи в аду. Военнопленные сгорали в них за два-три месяца. На это и был расчет, поскольку одновременно решалась и проблема физического уничтожения.


Шпеер постоянно совершал под землю инспекционные поездки. Что он видел? Аккуратные штабеля из трупов умерших за этот день рабочих, которые выносили лишь по окончании смены, длившейся по 18 часов. Дальше послушаем Кальтенбруннера: «Нет, я отрицаю, идеология никогда не была моей компетенцией. Да, идеологией занимались многие, например, доктор Шпеер. Он всегда давал точные определения».

Следователь: «Технический прогресс есть совершенствование орудий труда вкупе с совершенствованием человеческой породы».

Кальтенбруннер: «Да, это его слова, это я подтверждаю. Я таких фраз никогда не любил. Я только исполнитель. Я не люблю болтунов».

Следователь: «Вы разделяете болтунов и исполнителей?»

Кальтенбруннер: «Да, я разделяю. Шпеер болтуном не был. Он был принципиален».

Вот круг и замкнулся. В моей последней книге «Десятка из колоды Гитлера» о подлинном Шпеере рассказывают документы. Читайте документы.


Печать Сохранить в PDF

РЕКЛАМА

Комментарии

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте