Факультатив по истории. «Путешествие из Петербурга в Москву», или как не надо писать путеводители

28 Октября 2015 // 14:24
Факультатив по истории. «Путешествие из Петербурга в Москву», или как не надо писать путеводители

Рубрика подготовлена Diletant. media совместно с сообществом Факультатив по истории.


Из Радищева вышел бы отличный артхаусный режиссер. Серьезно, опубликуй он «Путешествие из Петербурга в Москву» сегодня, по нему бы срочно сняли депрессивную полнометражку и выдвинули на Берлинский кинофестиваль. Для своего времени Александр Николаевич был кем-то вроде сегодняшнего Звягинцева: у обоих Россия — дыра, жизнь — боль, выхода нет, полный левиафан, короче. Разница только в том, что Звягинцев получил «Золотой глобус», а Радищева отправили в Сибирь. Ну ладно, хоть не казнили. Спасибо, что живой.



Пушкин был прав: на что надеялся Радищев — непонятно. Была бы у него влиятельная родня или какие-то связи при дворе, но у Радищева ничего такого не было, да и в конце концов покровители тоже не всесильны. Просто все знали, что вот, был такой хороший мальчик, который хорошо учился в Пажеском корпусе, подавая большие надежды, потом попал в прекрасный европейский университет, а, вернувшись, добросовестно служил государству, императрица даже Орденом Святого Владимира его наградила. Никто же не знал, что он там у себя дома втихаря сочиняет. В общем, беда пришла, откуда не ждали. Пай-мальчик подложил свинью.



Ему повезло дважды. Первый раз — когда он смог выставить книгу на продажу, и второй раз — когда его за это не убили. Цензура сразу выкинула из текста больше половины, но Радищеву бумаги не жалко, он пошел домой, переписал все целиком без правок и отдал обер-полицмейстеру, который дальше заголовка читать не стал (ясно же, что путеводитель, чего там читать-то) и разрешил продажу. Радищев понимал, что ничего хорошего ему не светит, поэтому публиковать решил анонимно. Ну, то есть, как анонимно? Представления об анонимности у всех разные. Радищев без затей сам пришел в магазин, сам отдал купцу свои книги, а потом такой: «Вы только не говорите никому, что это я принес, ладно?», и купец ему: «Да конечно, что за вопрос». Как будто никто не знает, что у Радищева своя типография дома оборудована. Как будто кто-то еще у нас пишет по восемь одинаковых гласных в одной строке.



В общем, поймали его быстро. Приговорили, помиловали, отправили с глаз долой. Если бы не дружба с Воронцовым, Александру Николаевичу реально бы пришлось паршиво. Воронцов делал все, чтобы Радищева хоть немного кормили и одевали в пути, писал ему письма в духе «чувак, не унывай», высылал всякие книжки типа «Сделай сам» и «Полезные советы начинающему садоводу в условиях Крайнего Севера», и потихоньку Радищев зажил. Грустно было без родных, но сестра жены (жена уже умерла к тому времени) вдруг в один прекрасный день нагрянула с детьми, и стало, в принципе, сносно.

Правда, дети Радищева без конца болели, а женщина и вовсе через несколько лет умерла, но теоретически идея была неплохая, достойная жены декабриста.

Жаль только, что жертва получилась напрасная, народ не оценил. В Петербурге книгу можно было взять почитать на час за 25 рублей, и ее брали, но возвращали, в основном, ругая. А что, собственно, ругаться? Возьмите письма некой мадам Рондо, тот же маршрут полвека назад: «Люди изо всех сил стремятся услужить, но видишь, что человеческая природа столь унижена, встречаешь таких жалких и несчастных бедняг, что они, кажется, лишь по виду напоминают человеческие существа».



А может, просто хотелось верить, что не все у нас так плохо. Пушкин, например, и вовсе писал, что «Путешествие в Москву» — «очень посредственное произведение, не говоря даже о варварском слоге. Сетования на несчастное состояние народа, на насилие вельмож и проч. преувеличены и пошлы. Порывы чувствительности, жеманной и надутой, иногда чрезвычайно смешны». На самом деле Александр Сергеевич надеялся, что хоть с такой уничижительной рецензией ему удастся вновь напечатать «Путешествие» в «Современнике», но ничего не вышло. С другой стороны, если он правда считал, что влияние Радищева было «ничтожно» и «все прочли его книгу и забыли её», то он здорово ошибался. Не забыли.

Печать Сохранить в PDF

РЕКЛАМА

Комментарии

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте