Факультатив по истории. Девушкам, имеющим вкус, от Николая Карамзина

21 Октября 2015 // 14:29
Факультатив по истории. Девушкам, имеющим вкус, от Николая Карамзина

Наматывая сопли на кулак, Коля Карамзин собирался за границу. Карамзину было неполных 23 года. Ему предстояло увидеть Францию, Англию, Германию, Швейцарию, познакомиться с Кантом, и еще на пути к Риге он выплакал все глаза. «Сел я в кибитку, взглянул на Москву, где оставалось для меня столько любезного, и сказал: прости! Колокольчик зазвенел, лошади помчались… и друг ваш осиротел в мире, осиротел в душе своей!». Боже ты мой! Можно подумать, человек не устрицы едет ламбруско запивать, а в кипящий котел бросается. Сентиментализм, говорите? Оно и видно.

Изображени1 .jpg

В XVIII веке все такие патриоты, что прямо за сердце хватаешься. Не может русский человек просто взять и поехать за границу. Сперва надо, чтобы все друзья с тобой попрощались, чтобы все родственники тебя оплакали, чтобы все узнали, какой ты бедный и несчастный, тебя же, упаси бог, какая-нибудь Италия ждет или Франция, что еще хуже, а главное — ты ведь этого совсем не хотел! О скольких бедняжках можно прочитать: «С такого-то по такой-то годы вынужденно жил на Лазурном берегу» или «Вместе с тем-то и тем-то вынужденно пребывал на службе за границей» — то есть, все это исключительно скрепя сердце, мол, вы уж простите — здоровье поправляю, или — обстоятельства так сложились, или — начальство заставило, но чтобы сам — что вы! Сам ни за что не поехал бы. Вот, здоровье поправлю — и сразу обратно, в родные снега, степи, болота, Отечеству служить.

И все-таки узнать, что там, на чужбине делается, всем хотелось. Поэтому Карамзин, когда вернулся, он дневничок-то свой походный опубликовал, а, опубликовав, стал страшно знаменитым и понял, что надо продолжать писать. В 25 лет стать практически кумиром своего поколения молодого Колю вполне устраивало. Единственное, что его не устраивало, — это как писали другие.

Изображение 2.jpg

Не то чтобы они писали плохо, нет, но как-то слишком длинно и неуклюже, по-церковнославянски как-то. Как Ломоносов, если вы понимаете, о чем я. Никто не спорил, что Ломоносов великий, но с тем, что его невыносимо читать, многие соглашались. И Николя, заручившись поддержкой молодых и прогрессивных, решил взяться за дело…

Наверняка вам знакомо это чувство — однажды ты просыпаешься и понимаешь, что все вокруг учат тебя жить. Что делать, как говорить, какой стороной есть бутерброд — всегда найдется кто-то, кто знает лучше. Карамзин в свое время стал одним из тех дотошных типов, которые всюду лезли со своими правилами. Он хотел, чтобы русские начали писать легко и складно, и поганой метлой гнал с языка современников громоздкие старославянизмы. Казалось бы, чего прицепился? Ну колико, ну понеже, ну бяху. Но Карамзин шел на принцип: «Девушка, имеющая вкус, не может ни сказать, ни написать в письме «колико»», — заявлял он тоном, не терпящим возражений.

Изображение 3.jpg

Сгоряча он насочинял кучу новых слов, типа «промышленность», «потребность», «будущность», «влюбленность», а также всякие правила, как старыми словами лучше пользоваться. До Карамзина, например, никому в голову не приходило, что слово «интересный» может означать не только денежный интерес, но и просто человеческий. Кроме шуток, реформа у него получилась грандиозная, а варваризмов появилось столько, что язык родной не узнаешь: было «путешествие» — стал «вояж», был «отрывок» — стал «фрагмент», было «посещение» — стал «визит». Казалось бы, ура, цель достигнута, но Карамзин посмотрел на все это, посмотрел, подумал. Потом достал свои «Письма русского путешественника», перечитал, взял карандаш и для готовящегося переиздания вычеркнул почти все свои новые словечки к сами знаете чьей бабушке.

Печать Сохранить в PDF

РЕКЛАМА

Комментарии 1

Чтобы добавить комментарий, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться на сайте
Мария Мелешко 21.10.2015 | 15:5215:52

Крепко жму руку автору. За стиль, иронию и грамотность.